Он ставит стул так, чтобы видеть и происходящее на кухне и входную дверь. Садится, перекидывает ногу на ногу и никуда не убирает пистолет.
#17. Рассвет
— Я… — она нерешительно опускает нож. — Простите… — и выставляет его снова. — А что вы делали на улице с оружием, если это ваш дом?! Хотя… — нож опускается. В глазах Айрин недоумение.
Будь он одним из тех тварей, не стрелял бы в своего. Он ведь ранил (убил?) того типа? Да и не разыгрывал бы перед ней комедию, какой в этом смысл?
— Я Айри… Простите… Мне очень жаль… Я возмещу убытки. Я растерялась. Я… Спасибо, — выдыхает с облегчением и смотрит на него своим тёплым, и до слёз благодарным взглядом.
— Зачем им вредить тебе? — ничего в Маркусе не меняется, он просто ждёт, пока она ответит на все, интересующие его вопросы. И дружков мертвеца — заодно.
С Айри всё ещё капает вода, она бледная, стройная и растрёпанная. В лезвии отражается испуганный взгляд, из-за чего она спешит отложить нож в сторону.
— Сказал, что просто убьёт. Мы были с ним в одном автобусе. Я прилетела в эту страну недавно. И после той встречи, на следующий день, когда ехала забирать свою машину, — это было не в этом городе, — заметила слежку. Узнала его, но он и его приятели ничего не делали. Я села за руль, направилась сюда, но они стали стрелять. Тогда я попыталась оторваться от них, и у меня даже получилось. Остановилась в одном небольшом городке, стала думать, что делать дальше. Но они нашли меня и там, — на этих словах её стала бить крупная дрожь. — Я чуть отбилась в тот раз. А теперь он сказал, что убивать таких, как я, это его миссия. Мне кажется, он псих… Я впервые их видела, я ничего больше не знаю. Мне очень, очень жаль, что втянула вас в это!
— Таких, как ты?
Айрин кивает.
— Я не собираюсь вытягивать из тебя по слову, — предупреждает он, как вдруг распахивается дверь и ещё двое получают по пуле в лоб.
Маркус поднимается со своего места так, будто затаскивать трупы в дом для него рутинная работа.
Айри прикрывает ладошками рот, чтобы не вскрикнуть снова, и идёт за ним.
— Боже… — выдыхает она, и в растерянности спрашивает: — Что мне делать?
Маркус перезаряжает пистолет. Но машина, стоявшая у ворот, срывается с места. Видно, водитель решил не связываться. По крайней мере, в одиночку.
— Сказать, с чего к тебе такое внимание.
Он оглядывает трупы, садится на корточки и начинает их раздевать.
— С того, что это какие-нибудь психи?
— Которые из города в город преследует именно тебя?
Он осматривает их кожу на предмет татуировок или какого-нибудь клейма.
— Странным был только первый.
Похоже, двое других просто люди.
— Я знаю, что это очень странно, но меня преследовал монстр, — кивает Айри, и вдруг признаётся: — Мне нехорошо…
— Монстр, значит? — Маркус накрывает тела куртками из шкафа, заслышав шум наверху. — Ванная в той стороне, и не выходи из неё, пока я не подойду. Я живу не один.
— Конечно, — Айрин поспешила уйти, оставив в коридоре свой рюкзак. Но, правда, надеясь обойтись и без каких либо вещей из него.
Соня спускается, крепко держась за перила лестницы.
— Отец? — выходит едва слышный шёпот. — Мне очень хочется пить.
Проходя на кухню, она замечает тела, накрытые куртками и лужи тёмной крови. Её лишь слегка передёргивает.
— Как я говорил, настали непростые дни, — говорит Маркус. — Возьми ещё тех таблеток, я не рассчитывал, что придется стрелять.
— Хорошо, — она пьёт, замечает кровь и на кухне, но никак это не комментирует и уходит, дрожа будто от холода.
Ей снился мёртвый взгляд Мака и долгая, холодная ночь.
Маркус идёт к своей гостье, убедившись, что дочь не побеспокоит его в ближайшее время.
Айрин, закрывшись в ванной, не выдержала и уже успела принять горячий душ, с удовольствием стянув с себя мокрую и выпачканную одежду.
Услышав шаги, она приоткрывает дверь (усталость приглушила застенчивость) и выглядывает так, чтобы видно было только часть лица, мокрые волосы и обнажённое плечо.
— Могу я попросить вас дать мне переодеться во что-нибудь сухое и чистое?
Маркус замирает на месте, хмыкает и распахивает дверь, чтобы взглянуть на неё.
Айрин вздрагивает, отступает на шаг и хватает полотенце, которое едва может прикрыть её стройное тело.
— Это… Это неприлично, — плечи её едва заметно подрагивают. В глазах строгость. На скулах лёгкий румянец.
Взгляд же Маркуса ничего не выражает, кроме лёгкого интереса, который не относится к её наготе.
— Мне нужно осмотреть тебя на предмет… меток.
Татуировка, клеймо, шрам, родимое пятно, всё это может многое сказать о человеке. Например, не оборотень ли он или что похуже.