Но он уже не слышит собственного голоса.
#21. Чужой
Джек стоит у зеркала в уборной штаба Охотников. Суммарно за эти дни он проторчал так часа четыре.
Метка на месте вампирского укуса пульсирует и чёрной вязью проступает сквозь кожу.
Свои ему ответили, если опустить маты, что-то вроде: «Ральсель мастер печатей, но он тебя за это убьёт, а не поможет. Сам переспал с ней, сам и разбирайся, пока Раль не вернулся».
И Джек пытался. Он пробовал смыть метку специальным раствором. Пробовал вытравить её, выпив «лекарство». Не спал ночь, проводя какой-то мини обряд для подобных случаев. Но тех мер, которые он предпринял, оказалось недостаточно…
***
Лидия, как обычно, зависает с ноутбуком на мягком багровом ковре, наблюдая за перипетиями вампиров и оборотней в сериале для подростков. На ней розовый пеньюар и того же цвета мягкие носки с подвязками и помпончиками на них. Рядом тарелка с разноцветными шариками из сухого завтрака. На часах семь утра.
— Ладно, — зевает она, — завтра досмотрю.
В её домике чёрные стены и красный свет, перегородка есть только у туалета, впрочем, чёрная ванная преспокойно себе обходится и без неё.
Лидия подходит к центру комнаты, где на будто каменном возвышении стоит тяжёлый розовый гроб со сдвинутой крышкой.
Половина оборотней Хедрика помогали ей затаскивать эту хреновину, которая выглядит как отреставрированная мебель из чьей-то древней гробницы. Другая половина носилась за ней с осиновыми — ну или что там они нашли — колами, что не очень приятно. Никому не хочется вытаскивать из себя занозы.
Везде потухает свет, Лидия прикрывает крышку гроба и сладко засыпает.
Спать она собирается аккурат до сумерек.
Джек приходит к ней впервые. Раздосадованный, мягко говоря, с оружием, которое скрывал под курткой на тот случай, если Лидия откажется снять с его шеи свою метку.
Он практически бесшумно — только не для вампирских ушей, разумеется — обходит помещение и, закатывая глаза, подходит к её «кровати».
— Гроб. Ещё и розовый. Серьёзно? — он стучит по крышке. — Есть кто дома? Не душно там?
— Я же не дышу, дурашка, — звучит её сонный голос и вскоре отодвигается крышка. — Привет.
У неё спутанные карамельные кудряшки и на удивление блестящий взгляд желтых глаз.
— Привет, — невольно улыбается он. — Не дышишь, эм, когда спишь? Слышал, что вообще не дышать, чисто теоретически, могут только чистокровные.
— Правда? — больше она ничего не отвечает, зевая и потягиваясь. — Ты принёс… молоко?
— Нет… — отвечает растерянно, и вдруг начинает улыбаться. — Кровяная колбаса есть. В машине только. Будешь?
— Да…
Она тянет его за ворот на себя и вовлекает в горячий поцелуй.
Джек ловит себя на том, что снова теряет рассудок, и мягко отстраняется, едва касаясь её плеч, словно для того, чтобы не дать ей приблизиться снова.
— Стой-стой-стой, вообще-то, я к тебе по делу. И должен быть зол на тебя.
— Должен? Заинька, ты ничего никому не должен…
Она выбирается из «постели» и включает воду в ванной, добавляя туда шарик с пеной.
Джек закатывает глаза.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Сними это, — оттягивает ворот одежды, открывая шею, — сейчас же!
— Не волнуйся, с моей меткой ты сможешь прожить от двух недель до трех месяцев…
Она садится на край ванны и снимает носки. У неё совсем небольшие изящные ступни и выкрашенные в красный ногти.
— О да, это очень много, обнадёжила, — Джек подходит ближе и стискивает её плечо, наклоняясь к ней. — Я сказал, сними это сейчас же…
— Не надо злиться на меня! — вскидывает она обиженный взгляд и начинает снимать пеньюар.
— А что я должен делать? — рычит он… и отходит от неё, отворачиваясь. — Если не хочешь проблем… — бросает в её сторону взгляд, цокает и поворачивается к ней спиной. — Короче, ты поняла.
— Но ты расстроил Хедрика, — забирается она в ванную. — И потом, — добавляет с лёгкой, тёплой усмешкой, — я хотела, чтобы ты вернулся.
— Для чего? Знаешь, это звучало бы даже лестно, — тянет он, и резко повышает тон: — Если бы не одно «но»! А с Хедриком мы уж как нибудь сами разобрались бы. Я вообще просто выполнял приказ.
— Не нужно кричать на меня!
И Лидия уходит с головой под воду, оставляя Джека одного.
Хоть и чувствуя, что это провокация, он подходит к ванне и опускает руку в воду, чтобы поднять Лидию.
Но она лежит на дне глубокой ванны тяжёлым камнем.
— Да что б тебя! Я выстрелю, если не поговоришь со мной.
Едва разборчивый из-под воды доносится ответ:
— Проще забраться ко мне… Раздевайся.
— Нет.
— Ну пожалуйста.