— Я уже расплачиваюсь за то, что было, — замечает он.
И она выныривает из воды.
— Или так, или веди меня к своим людям, если сможешь.
— Смогу. Или их сюда. Но я хочу… решить всё миром. Ты… просто дура.
Она ластится к нему горячей, мокрой, гладкой кожей.
— Обещаю, больше никаких глупостей.
— Сначала докажи, — почти сдаётся он, и по ней невольно скользит его блестящий взгляд.
Она качает головой и целует его в нос.
— Проведи со мной время, на утро я тебя отпущу целым, без метки. Уберу сейчас и ты исчезнешь.
Джек прикидывает, что такой расклад его устраивает, если она, конечно, не врёт, и убивать её не хочется. А предположение её верно, Джек скорее всего просто бы ушёл…
— Ладно, я останусь до утра. Но… не наглей.
Она кивает.
— Раздевайся.
Джек вздыхает, но… с удовольствием стягивает с себя одежду и залазит в горячую воду.
— У тебя интересный дом, — будто только сейчас замечает он.
— Да, я же говорю, решила пожить скромным отшельником.
Она обнимает его со спины и целует в шею.
— У тебя очень приятная кожа.
Джек напрягается, хотя и не сказал бы, что ему не было приятно.
— Учти, я выпил кое что, моя кровь сейчас будет мерзкой…
— Это очень расстраивает, ты не принёс мне ни крови, ни молока… Ну что за человек?
Она прижимается к нему теснее и тянет пальчики ниже, горячо выдыхая в его шею.
И по коже Джека пробегают мурашки.
— Мм… Мне не по себе наслаждаться твоим обществом, когда у меня на шее…
— Ты просто нытик. Смотри, не разонравься мне.
— А то что? — разворачивается он к ней, приподнимая брови. — Да и вообще, в каком смысле? Если я стану отбивать у тебя аппетит, то это только плюс.
— Если ты не будешь мне нравится, то я как раз и буду смотреть на тебя, как еду, дурашка.
— Оу, лестно, — улыбается Джек, и подмигивает ей, — но не пугающе!
Она тихо, просяще стонет и приникает к его губам.
Джек целует её глубоко и страстно, прижимает к себе так, словно успел соскучиться, и выдыхает одно короткое, но многозначительное:
— В ванне тесно.
В это мгновение открывается входная двери и заходит Хед с сигаретой в зубах, всё ещё мрачный и взъерошенный.
—Развлекаетесь? — бросает он Джеку.
Тот вздыхает и разбрызгивает воду, делая небрежный, раздражённый жест рукой.
— Правда ты слегка не вовремя, Хед.
Лидия кладёт ноги поверх бортика ванной, расслабляясь в руках Джека и зарываясь пальчиками в его волосы.
— Трахать тварей прописано в твоём охотничьем договоре, а?
Хед садится на гроб, потому что больше некуда.
— Ты ведь пришёл к ней, — замечает Джек, — говори, что хотел и иди.
Хедрик зевает, и наблюдает за парочкой ещё какое-то время, дымя рядом. Затем хмыкает, забирает стоящие в углу ящике и ухмыляется:
— Как понимаю, не предлагать угощать тебя пивом?
— Не мешай.
Хед ведёт плечом и уходит. Загружает ящики в машину, осматривает местность и достаёт телефон. Надо бы позвонить Кейт, от них в последнее время совсем нет вестей. Но ни мать, ни отец, ни Мак не отвечают на звонки.
— С чем он должен не мешать? — спрашивает Лидия, когда Хед уходит.
— Ну… с тем, отчего я уже вряд ли смогу удержаться.
Джек всё-таки подхватывает её на руки и вылазит из ванной.
Она смеётся и указывает ему на багровый ковёр.
— А потом пересмотрим Гарри Поттера?
— Ага… Без кровати будет жёстко, — на лице его отражается досада. — А какую часть? — опускает он Лидию на ковёр, и нависает сверху с хищной улыбкой.
Лидия хмурится:
— Туда же куда и в прошлый раз, дурень!
Он смотрит на неё с искренним недоумением, решает не переспрашивать и осторожно, будто на пробу, чтобы проверить её реакцию, целует Лидию в шею. А затем проводит по ней тонкую линию языком, щекоча кожу своим дыханием.
Она смеётся и проводит коготочками по его спине:
— Кажется, я влюбляюсь, это хорошо…
— Нет, — выдыхает ей в висок и целует, — это плохо. Не надо.
Лидия зарывается пальцами в волосы.
— Ковёр очень мягкий, правда? Не стесняйся…
— Да…
Он целует её, руки будто сами собой гладят её грудь, нежно, едва касаясь, но опаляя жаром. Джек обнимает её, прижимая к себе, и оставляет на шее и ключицах уже иные поцелуи, расцветающие красными и такими же пылающими цветами.
— До утра, значит? — шепчет он, на мгновение прерываясь.
— Если сможешь, — она усмехается, но в следующее мгновение усмешку стирает стон.
А он сможет. Ударить в грязь лицом теперь не хотелось. Но, признаться, сам Джек так не рассуждал в процессе, мыслей не было вообще.
Они освободились к утру. Но несмотря на расслабленность, растекающуюся по телу, спать не хотелось.
— Что ты там предлагала? — вспоминает он, всё ещё тяжело дыша.
Лидия сама себе представляется теперь распластанным желе. Она жмётся к Джеку, обнимает его за шею и льнёт к ней без намёка на то, чтобы укусить.
— Можно просто полежать…
Она тянется за розовым пледом и накрывает его.
— Полежать, — хмыкает он. — Будто я смогу расслабиться. С твоей меткой я, будто смертельно больной.
Лидия приподнимается, упирает в его грудь ладошки, нависая сверху и морщит носик.
— Ну какой же ты невнимательный, дурашка.
Она целует его в лоб, как покойника.
— Я давно уже всё убрала.
И тут же приподнимает брови:
— Теперь ты уйдешь?
Джек замирает, хмурясь, и вдруг улыбается ей.
— Нет. Теперь, — выделяет он, — нет, — и расслабляется. — Ложись со мной…
— Я буду звать тебя моей Тыковкой, хорошо?
Она всё же, преодолевая лень, дотягивается до ноутбука и ставит первую часть Гарри Поттера на фон.
— Мы будем вместе теперь.
Лидия прижимается к нему.
Джек невесомо поглаживает её по плечу и, будто удивляясь самому себе, шепчет Лидии в волосы:
— Будем.
***
А на пляже загорают Мак с Элизаром, обмазанные кремом и в солнцезащитных очках. Кейт подносит им коктейли со льдом. И одаривает пасынка внимательным взглядом.