— Да, свечка, я видел где-то… — он тыкает в стену, — здесь.
И правда, дверь никак не обозначается, не сразу можно заметить лишь замочную скважину.
Соня дрожащими пальцами снова подбирает ключ.
— У тебя там всё хорошо? — доносится до них голос Лариэна.
Судя по всему, он ещё не подошёл близко ко входу и спросил издали.
— Да, секунду! — отзывается она, пытаясь перекричать удары собственного сердца.
— Чую, какой-то урод.
— Да уж…
Соня всё-таки находит верный ключ и отпирает дверь. Им вдвоём приходится навалиться, чтобы открыть её полностью.
В туннеле сыро и темно, с другой стороны тоже нет ручки.
— Чёрт, я забыла телефон… Посвятить бы…
Но она вставляет ключ на свету, затем с трудом тянет на себя и замыкается.
— Хорошо, нам очень-очень повезёт, если он не знает про выход. Он ведёт в охотничий домик за особняком.
Скирт пытается выдохнуть огненную сферу для обзора, но у него не выходит, темнота давит ощущением, но не мешает видеть.
— Я разгадала это, когда была ребёнком, — шепчет она, стараясь звучать непринуждённо, чтобы унять страх. — Думаю, мне бы сильно досталось, если бы это произошло позже… Но отец, наверное, думает, что я уже забыла об этом. Или забыл сам. Хотя это на него и не похоже…
Соня спотыкается и хватается за Скирта в темноте. Только сейчас она замечает какой он высокий и сильный по ощущением — он легко не дал ей упасть, при том что сам слаб.
По щекам текут слёзы, она даже рада, что в туннеле нет света.
Она вспоминает крики, что издавал Скирт, его безумный взгляд и с каждым шагом всё больше уверяется в том, что совершает ошибку.
Здесь, в замкнутом пространстве, в кромешной тьме с ней могут сделать всё, что угодно.
Но она продолжает, продолжает и продолжает говорить:
— Позади дома высокий забор, с острыми шпилями наверху, вряд ли получится перелезть… Нужно будет незаметно пройти мимо окон гостиной, этот человек сейчас там… Или уже идёт в подвал, или подбирается к двери… — Соня всхлипывает. — В общем, гостиная большая, окна выходят с обеих сторон, но мы в любом случае успеем, если побежим достаточно быстро и доберемся до машины. Ты сможешь… Сможешь как-нибудь её завести, если там нет ключа?
— Ага, — Скирт будто усмехается и по её коже бегут холодные мурашки.
Отец держал его в клетке, как животное.
Может быть, не зря?
— Хорошо. Но, может, нам повезёт. Это не тот район, где легко угнать машину, да ещё средь бела дня. Он мог оставить там ключи и не запирать. Так делают.
Позади слышится шум и Соня хватается за руку Скирта, чувствуя его взгляд на себе, но не разжимая пальцы.
Лариэн тем временем возвращается в гостиную, не желая лишний раз пугать свою девочку.
Он стоит у окна, рассматривая что-то во дворе и нетерпеливо постукивает пальцами по набалдашнику трости.
Но вот он слышит отчаянный скулёж Щенка и какой-то грохот, и идёт проверить, что происходит.
— Собака, — как вкопанная останавливается Соня и стискивает Скирту пальцы до боли, — чёртова собака.
Она рывком тащит Скирта назад, хотя тому и без того сложно передвигаться.
— Что мы делаем?
Она нервно хихикает, что с ней иногда случается в таких ситуациях.
Скирт за вуалью тьмы приподнимает бровь.
— Ну, я знаю, что это тупо, я бы никогда так не сделала. Даже если бы это была моя собака, в смысле, наверное, что с ней может случится, не убьёт же он ее. В смысле, мы же не в Игре Престолов, да?
— Ты про тот момент в волком Сансы?
Почему-то Соню будто ударяет его словами, такими глупыми и никчемными они ей кажутся в полном холодного напряжения воздухе. Хотя сама же и начала тему с сериалом. Но иногда её раздражает почти всё, что угодно, обостряя происходящее и доводя едва ли не до мигрени.
— Заткнись, — шипит она и спешно продолжает:
— Так вот, я вообще не люблю собак, но он не мой… Это пёс Мака, понимаешь? Не хочу оставлять его здесь, не хочу даже если он просто какое-то время проторчит в подвале с трупами…
Время здесь будто растягивается, собака лает, а дверь всё не становится ближе.
— Я просто не хочу возвращать ему пса людоеда! — Соня хихикает.
— А, — тянет Скирт, запыхавшись. — Щенок. Белое пятно, чёрное ухо. Я же говорил, что он принесёт несчастье.
— Заткнись…
Соня ударяется о дверь, свет почему-то не проходит сквозь небольшую замочную скважину, будто заколдованный.
И она с ещё большим трудом, чем до того, вставляет ключ.