Он поворачивает назад, вместо того, чтобы идти за Соней, и бредёт к подвалу. По пути набирая номер Маркуса, надеясь, что тот всё же ответит.
И он отвечает с первого гудка.
«Слушаю...»
— Кто был в подвале? Он сбежал.
«От него было сложно чего-либо добиться. Оставил, чтобы протрезвел. У меня остались его волосы, найти будет не сложно. Это всё?»
— Он не маг? Сила странная… А ты знаешь, я разбираюсь в магии, это моя… профессия.
Он останавливается, чтобы передохнуть, и плечом прислоняется к стене.
— Нет, не всё. Твоя дочь, кажется, выпустила его. Она… не такая, какой ты мне её описывал. Я… разочарован.
«Значит, она тебе не подходит? Мне жаль.»
— Подходит. Просто усмирять её я не хочу, это твоя ответственность… Как и то, что она сбежала с твоим пленником. Ты не предупреждал меня, что Соня может так просто заходить туда, куда не следует… На этом, в общем то, всё.
«Я предлагал тебе воспитать её самому, это не моя стезя.»
Лариэн качает головой и сбрасывает вызов, решая не спорить. И продолжает идти.
Соня находит телефон на столе с инструментами, по нервам бьют шаги за стеной. Она подрывается к лестнице и убегает, когда слышит, как открывается дверь внизу.
Лариэн выходит как раз в тот момент, когда она скрывается из виду, и спешит подняться наверх, пуская вперёд свою силу, чтобы Соня не смогла захлопнуть дверь.
— Стой, ненормальная!
Но она, едва дыша, всё же успевает выбраться из подвала.
Скирта рядом не оказывается. Может, он забыл о ней и свалил?
Слышится гудок машины, Соня бежит на улицу.
Скирт открывает ей дверцу, по салону разливаются звуки ночного леса.
— Странная у него тут музыка. Где ты была?
— Где Щенок?
— Здесь где-то.
На этом моменте из дома выбегает Лариэн, и бросает в сторону машины странный амулет, похожий на светящийся красным шар. Он начинает крутиться на земле, и разбрасывать искры, которые летят к машине, чтобы не дать ей двинуться с места.
— Боже, — тянет Скирт, — какой этот чувак нудный… Кто это, говоришь?
Соня вжимается в сидение и оглядывается. На улице, конечно, никого нет. И у экономки, как назло, отпуск. Интересно, а её отец тоже так умеет?
За сумбурными мыслями она не замечает, как всё вокруг снова озаряет вспышка будто наэлектризованного сиреневого цвета.
— Снова молния?!
— Ага, — Скирт давит на газ.
А Лариэна, вместе с его ловушкой, отбрасывает назад, и на этот раз поднимается он не так быстро.
Соня отрывается от окна, чтобы ответить на звонок, но вместо этого сбрасывает.
#23. Волчицы пахнут Парижем
Хедрик набрасывает что-то в альбоме углём. Он одет в дорогой костюм, но выглядит, будто второстепенный персонаж в каком-нибудь сумасшедшем музыкальном клипе. Из-за короткого ёжика пастельно-розовых волос, как некоторые говорят, вовсе не крашенных, из-за раскосых глаз цвета серебра, из-за блеска для губ и выкрашенных в чёрный ногтей.
Он ещё и выпускает длинные когти, Рем видел, но настораживает то, что оборотни так не умеют, а значит Хедрик — нечто большее.
— Мир сошёл с ума, если таким, как ты, разрешают жить! Ещё и разводить в городе псов! — Рем пинает столешницу и наворачивает круги по комнате. — Оставь меня здесь, и я просто убью вас всех!
Рему лучше, хотя его не исцелили, как остальных. Но раны заживают, кроме плевков он ничего не получает сверху, что раздражает.
Красноватые ссадины и бинты не мешают ему казаться ангелом — белоснежная мантия, всё ещё детское лицо, открытый взгляд и копна растрёпанных волос нежного цвета белого шоколада.
— Тебе повезло с лунным календарем и с амулетом, который, кстати, пополнил мою коллекцию, спасибо. Ты даже не смог никого убить, тебя никто не воспринимает всерьёз, ни у кого нет желания тебя трогать, ты просто трата времени, — Хедрик чеканит слова, усыпая лист небрежными линиями, задумчивый и уставший. — Из всего произошедшего я могу сделать только один вывод — ты мелкий тупица. И если защищал девчонку, ей не повезло, ты сопляк и ни на что не способен. Если бы моя девушка пострадала, я бы выяснил, кто это сделал точно, и уничтожил бы его. Конечно, — он усмехается и поднимает на Рема взгляд, — об этом никто бы не узнал, и я бы не подставил своих.
Рем сбивает с полки розовую вазу. Хедрик цокает:
— А она так нравилась Лидии. Ты знаешь, эта вампирша просто снимает у меня домик, за неё я ответственности не несу.
— Во-первых, я только начал. Во-вторых, ты угрожаешь мне девчонкой?!
Хед смеётся. «Девчонок» таких он в гробу видел.
— Хочу сказать, что это не наказание. Ты никчёмный и уже не нужен своим. После такого-то проступка. На месте Ральселя, я бы тоже не стал беспокоиться о тебе. Ты должен быть благодарен, что я решил оставить тебя здесь, дать тебе крышу над головой и кормить за свой счёт! А тебе всего-то пришлось оттяпать ногу моему человеку.