— Твоему не человеку!
— Расист! — Хед находит это забавным, а потому смеётся.
Рем стискивает зубы до желваков и вжимается в стену.
— Ты потерял волка, ты хотел его в свою стаю, но я не буду его грёбаной заменой!
Хедрик откладывает альбом.
— Откуда ты знаешь?
Но раздаётся стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в комнату вваливается Луи.
Он звучно шмыгает носом, смахивает со лба прядь тёмных волос и вопросительно смотрит на Хеда.
— Спасибо, что пришёл, — кивает ему Хедрик вместо того, чтобы сказать: «Какого хрена ты врываешься без разрешения и какого хрена выбалтываешь всё этому недоумку?!». — Я хотел поговорить с тобой. Например, о том, где ты был в ту ночь, когда напали на чью-то там племянницу?
Луи, который пришёл совсем не для этого разговора, стопорится.
Помня, что приказал говорить ему Хедрик, он проглатывает ком в горле и тараторит давно заученную фразу:
— В своём домике, здесь. Спал, наверное, раз это было ночью.
— А какого цвета твоя шерсть?
Луи оттягивает прядь своих волос и врёт, опуская глаза:
— Почти чёрная. Вот же. Почти…
— Как и у остальных, — Хедрик закрывает альбом и переводит взгляд с Луи на Рема. — В полнолуние ты убедишься в этом. Обидно, да? Ту девчонку ты больше не увидишь, и Охотником тебе не стать, а тот, кто напал в ту ночь, расхаживает безнаказанным. Ладно, Луи, можешь идти, или же… — Хедрик усмехается, — останься. Вы же всем делитесь с Ремом, думаю, ты не помешаешь.
— Это смешно, — Рема трясёт.
— Да-да… Скажи мне, какие у тебя отношения с матерью? Вы… близки?
Рем срывается.
— Не смей трогать, — он подрывается к Хедрику и хватает его за пиджак, — мою мать!
— Не смей трогать Хеда! — тут же сбивает его Луи на пол и едва ли не рычит на него. — Бешеный!
Не обращая на грызню внимание, Хедрик поднимается.
— Она хочет тебя увидеть, я не стану запрещать, если ты не против, и если будешь хорошим мальчиком, Рем, только и всего. А теперь идём, тебе нужно ухаживать за Освальдом, он тебя ждёт.
Хед хватает сопротивляющегося парня за плечо и тащит в соседний, свежеотремонтированный домик, а затем возвращается к Луи и закуривает.
— После той дряни, что даёт мне Соро, у меня носом кровь идёт, — тут же жалуется Луи, и снова с шумом тянет воздух, вытирая нос краем рукава.
— У меня в стае больше не может быть белых волков. Не нравится, волчонок? Тогда проваливай.
— А разве… Моя шерсть после этого не побелеет снова? Ну хотя бы через пару лет?
— А через пару лет никто тебе ничего не припомнит? А мне? Луи… — Хед выдыхает дым через ноздри. — Что с тобой не так?
— Но мне нравилось, — глаза его слезятся, — что я беленький! Кому захочется снова ссориться? Всё ведь утряслось. А я, что, выходит, пострадал, — он вспоминает об Освальде, но не успевает замолчать: — больше всех?!
Хед качает головой.
— Ты не будешь здесь жить.
Луи меняется в лице и бледнеет.
— Нет, не выгоняй меня. Я сморозил на нервах чушь. Мне очень жаль! Правда жаль. Я больше никогда тебя не подведу.
Хедрик разваливается в кресле удобнее и мнёт ноющую шею, не обращая на Луи внимания.
— Хед… — подступает он к нему, и вдруг садится у его ног, кладя голову ему на колени. — Я просто нервничаю… Прости меня. Я ведь не идиот, ты знаешь… Я буду стараться, и больше не подведу тебя. Слово даю.
Хедрик запускает пальцы в его волосы.
— Я знаю. Ты идиот.
— Значит… не прогонишь меня? — он поднимает на него полные раскаянья глаза.
Хедрик тушит сигарету в пепельнице в форме вампирских клыков.
— Я забираю тебя домой, — тихо говорит он. — Ты сможешь проводить здесь время, но жить будешь у меня.
У Луи дрожат губы, будто он вот-вот готов разрыдаться.
— Спасибо, — шепчет он, снова кладя голову на его колени. — А почему? Я думал, ты злишься на меня…
Хедрик бросает взгляд на альбом и прикрывает веки.
— Том был не в порядке, и я оставил его одного, если бы запер у себя, он был бы жив. Ты тоже не в порядке. Тебя надо… воспитывать. И не обсуждай Тома ни с кем, хотя бы сейчас.
Луи коротко кивает и остаётся сидеть у его ног.
— А, и ещё, — Хедрик оттягивает несколько прядок его волос. — Дай свой телефон, быстро.
И Луи спешит исполнить просьбу.
— Что, зачем? Там зарядки мало.
Хед закатывает глаза и набирает номер матери.
Ни она, ни Элизар не отвечают на звонки ни его, ни Соро, хотя известно, где они и что с ними всё в порядке.
Не игнорируют же его из-за недавней выходки с Сисси, вряд ли отец мог взять в голову подобное.