— Чёрт.
Остальные подписаны какими-то незнакомыми ей именами и прозвищами.
Ещё есть некая «Сестренка», может быть, она знает семью Мака или поможет с самим Скиртом, который ведёт себя странно?
И снова короткие гудки. А затем телефон, разряженный, отключается.
— Свечка, ты идёшь?!
— Да, — она выходит, — поехали. Ты нашёл права?
— На крыльях фей полетим, — отвечает Скирт и скрывает за дверью.
***
Опасаясь, что снова что-то случится, из-за чего в её голове всё перемешается, Соня открывает заметки на подъезде к Мексике и записывает:
«1. Почему я съела эту дрянь? Я помню, это был импульс, на меня не похоже. Совсем.
2. Все знали, что это такое, Кейт ела тоже, я помню, мы говорили о чём-то. А что если я сказала то, о чём нельзя говорить? Или выглядела глупо?
3. Когда появился Скирт? Не помню. До того был Том. Почему? Нужно переговорить с ним.
4. Отец хотел выяснить, что тогда произошло, поэтому держал Скирта в клетке? Но зачем тогда те цепи? Стоит ли спрашивать об этом? Если я скажу, что он меня похитил, узнает ли он про Мака, и что сделает?»
Соня шипит, голова начинает гудеть. То ли от резких поворотов, то ли от эльфийской музыки Скирта.
— Скоро уже? Я попробую ещё позвонить тому типу…
И она набирает номер, с которого звонил Мак.
Ей отвечают на испанском, говорят быстро, сбивчиво, и явно находясь в не лучшем расположении духа.
Соня теряется, пытаясь понять его, но почти сразу повышает голос и говорит на прилизанном, даже слишком прилизанном, испанском:
— Подождите, говорите медленнее, пожалуйста. Я ищу парня, который звонил с вашего номера сутки назад. Он рядом с вами?
— Ты говоришь с Феей Крестной? — оборачивается Скирт.
«Парень? — отвечают ей и закашливаются. — Да убить его мало! Я думал, он такой хорошенький и потерянный, думал… успокоить его. А он! Теперь вон, у дороги валяется. А ты? Кто такая? Зачем меня трогаете?».
Соня стискивает телефон и кольт и сдерживается, чтобы не наорать на него, опасаясь, что он отключит телефон.
— Просто хотим его забрать, он ведь жив? Подскажите ваш адрес, координаты, пожалуйста.
«Координаты?».
— Да. Где находится ваша, эм, заправка.
«Я не знаю зачем вам моя заправка, где вы? Может вам не нужна моя».
И Соня срывается:
— Мне нужен тот парень, вы меня слышите? Вы хотите, чтобы я вас нашла, или полиция?! Вы его похитили? У вас там есть смертная казнь?!
«Какая казнь? Зачем полиция?! Я за ним не слежу, утром он у дороги сидел, ждал кого-то, наверное», — и он называет ей адрес, после чего матерится и сбрасывает вызов.
— Скирт, Скирт, вбей в навигатор, — тут же диктует ему адрес, — там извращенец какой-то…
— Это минут через сорок, Свечка.
— Хорошо. Едь быстрее.
Она продолжает вести записи, чтобы не обращать внимания на странности своего водителя и не паниковать.
«5. Как объяснить те вспышки фиолетового света, что я видела? Нужно больше узнать про шаровую молнию.
6. Поджег ли Скирт сарай специально, у него пиромания, или это последствия нескольких дней заключения? Могла ли от этого пошатнутся крыша? Мог ли отец давать ему что-то… проясняющее сознание?
7. Кто преследовал нас, и удалось ли им выжить после аварии? На мгновение мне показалось, что я уже видела, того парня. В тот странный вечер. Брат Мака?
8. Не обделался ли человек в багажнике, не нужно ли выбросить его здесь, подальше от дома, видел ли он меня?»
Подумав, Соня вытаскивает красную ленту из волос Скирта, рвёт её и туго перевязывает запястья.
А затем засыпает и просыпается лишь тогда, когда Скирт тормозит рядом с Маком, едва не переезжая его.
А Мак будто лениво, без особого энтузиазма отсаживается в сторону и тяжело вздыхает, готовясь к очередному удару судьбы.
Скирт высовывается из машины и улыбается:
— Что сидишь, новый сын Элизара?
У Мака проясняется взгляд, он вскакивает на ноги и расплывается в пока ещё неуверенной улыбке. А затем… видит Соню.
— Соня! Ты нашла меня! — у него начинают блестеть глаза и Мак надеется, что все решат, будто это от пыли и солнца.
#26. Маленькая месть за...
Соня подлетает к нему и крепко обнимает.
— Как ты?
Он обнимает её в ответ, отрывает от земли и кружит.
— Я люблю тебя! — восклицает Мак радостно, испытывая невероятное чувство благодарности и облегчения. И тут же отпускает её, смущаясь и одновременно пугаясь того, в каком он сейчас виде. — Голова болит и очень хочу пить, — признаётся тихо, пытаясь отряхнуть от пыли штаны. — И до сих пор не знаю, почему меня бросили. А ты? Всё в порядке?