Вообще большинство конфликтов в общаге решалось «по-свойски» — не составляло никакого труда быстро вычислить комнату, где проживает тот или иной студент, и это дисциплинировало порой лучше грозных окриков коменданта, который, впрочем, тоже не зря ел свой хлеб и бдил за порядком. В меру своих сил, разумеется.
Приняв душ, чистая и довольная, я отправилась в свою комнату и, как раз когда открывала дверь, услышала за спиной самый мерзкий в мире голос:
— Расквадрат твою гипотенузу, какая встреча! Как дела, любовь моя?
Обернувшись, я увидела привалившегося к противоположной стене Кирилла. Чего душой кривить, парень был высок, мускулист, красив. Но дебил, каких поискать.
— Кир, вот не до тебя сейчас, честно. — Сегодня выдалось явно не моё утро, но у меня ещё оставались небольшие надежды на день и вечер. — Иди куда шёл.
— Какая ты злая. — Кирилл медленно направился ко мне. Наверное, он хотел, чтобы его приближение выглядело соблазнительно и вальяжно, но меня не впечатлило. — Хочешь, помогу улучшить настроение? Окажу, так сказать, дружескую услугу.
С трудом подавила желание пнуть этого дегенерата побольнее.
— Окажи мне услугу, сгинь в туман, — прошипела я и юркнула за дверь, быстро закрыв её на замок. Вот ведь! Всего месяц назад вернулся из академа и уже так раздражает — просто талант у него. И, как назло, после восстановления его поселили на нашем этаже.
С Кириллом я познакомилась на первом курсе сразу же после заселения. Новый город, новая жизнь, новые знакомства — запах свободы пьянил безо всякого алкоголя. Красавцу второкурснику ничего не стоило вскружить мне голову — парень захаживал к нам в комнату каждый день, был щедр на комплименты, шутки и улыбки. А также на прикосновения и поцелуи. Его очень веселили моё смущение и неопытность, а я краснела и мучилась — он мне действительно был очень симпатичен, но ощущение какой-то неправильности происходящего не позволяло зайти в наших отношениях дальше поцелуев.
Однажды Кирилл позвал меня к себе в гости — тогда он ещё жил на другом этаже. Соседей в комнате не оказалось, зато был выключен свет и задёрнуты шторы. Как только я зашла, меня тут же прижали к стене и начали целовать в губы, шею и дальше по списку, руками оглаживая бока, залезая под футболку и шепча что-то дежурно-нежное. Растерявшись, я на долю секунды застыла, а после что есть сил начала отталкивать Кирилла. В ответ он только вздёрнул мои руки над головой, сжав запястья в кулаке. Пытаясь вырваться, я шёпотом просила его остановиться — от страха горло перехватило, и каждый вдох давался с трудом, — а Кирилл как будто нарочно игнорировал мои слова, в промежутках между поцелуями засыпая меня совершенно неуместными и чужеродными теперь комплиментами. Едва соображая от ужаса, я со всей силы укусила его за шею. И тут удача мне улыбнулась — от неожиданности Кирилл чуть взвизгнул и отскочил, обиженно поглядев на меня, как будто вся эта ситуация была нормальна и он не сделал ничего плохого. Адреналин в моей крови зашкаливал, когда я выскочила в коридор и на всех парах понеслась в свою комнату. Перепугала соседок, хлопнув дверью, закуталась в одеяло по самый нос и разревелась.
С тех пор прошло больше четырёх лет. За это время я успела узнать, что весь этот фарс был частью спора между Кириллом и его соседом — парни хотели выяснить, кто из них уложит в постель большее количество первокурсниц. Кстати, Кирилл тогда проиграл — слишком много времени ушло на ухаживания за мной, да и многие другие студентки тоже не спешили переводить отношения в горизонтальную плоскость, а уж когда правда выплыла наружу… Вот тогда я впервые узнала, что такое «женская солидарность». Оскорблённые девушки и даже некоторые сочувствующие им старшекурсницы не упускали ни единого случая насолить горе-любовникам. Подсыпали им сахар в суп во время готовки, мазали зубной пастой дверную ручку, подкалывали в разговорах. Конечно, долго эти диверсии не продлились, но урок был усвоен. К сожалению (или к счастью), я не участвовала в этом — меня ещё с полгода потряхивало от одного вида Кирилла, а уж специально к нему приближаться — да ни за какие коврижки.