– Градов, позаботься о ком-то другом. Например, о себе, – сказала я, неловко поднимаясь.
Парень тут же встал, отчего стал выше меня на голову или даже больше. Дерзкая ухмылка появилась на бледном лице и ожидание. Вопреки желанию толкнуть его, и будь что будет, я спокойно протянула руку.
– Верни мою ручку.
– Попроси хорошенько.
В гляделки играть у меня не получалось. Я и так потратила все душевные силы, да и физические, похоже, на этот дурацкий разговор. Серые глаза победили мои, голубые. Я смирилась и села на своё место, сделав вид, что Градова не существует.
– Дмитрий, звонок прозвенел пятнадцать минут назад. Почему Вы не на своем месте? – прозвучал въедливый голос Татьяны Альбертовны, и я, наконец, смогла выдохнуть.
В классе стало так тихо, что надоедливый дребезжащий звук старых люминесцентных ламп показался неприлично громким, когда учительница привычным движением щёлкнула по выключателю, зажигая и вторую половину ламп. Тепло-белый свет соединился с мягким апельсиновым, освежив мятные стены.
– Уже иду, – отозвался Дима без тени былого веселья и добавил уже мне, прижимая ручку к середине столешницы: – Хорошего дня, Лена.
Я поправила плотный воротник бордово-фиолетовой водолазки, которую тетя подарила на Новый год. Пожелание Градова прозвучало угрожающе, и к жару, что прожигало тело, добавился озноб. Вроде бы глупая, простая и типичная ситуация, но я так и не научилась реагировать на такое спокойно. Но зато знаю, что скоро станет лучше и, возможно, к концу урока, я уже не буду думать о персоне Градова и его обещании «сделать из меня человека».
– Напомните, что я задавала на прошлом занятии, – спокойно попросила Татьяна Альбертовна со своего места, пролистывая тетради, лежащие на её столе невысокими стопками.
Мила Крытова, сидящая ближе всех к учительнице, одна из трех отличников нашего класса, подняла руку и, дождавшись одобрительного кивка, отчиталась. Я сидела через парту от неё и Зои Власовой, которая постоянно списывала у подруги. Впрочем, у Милы списывала не только Зоя, но и добрая треть одноклассников, которые быстро смекнули, что с умной девочкой лучше дружить.
– Елена, у вас остались вопросы по домашней работе? – обратилась ко мне учительница.
– Нет, – ответила я быстро, помотав головой.
– Тогда для закрепления решим уравнение. Подготовьте доску, Елена, и записывайте условия.
Мне хотелось сползти под парту, исчезнуть из этого душного помещения, но после секундной заминки и моральной подготовки, пришлось пойти к доске. И почти сразу едва не растянуться на потертом светло-коричневом паркете от подножки Лизы Уховой. Я еле удержалась на ногах, ухватившись за соседнюю парту. Обернулась на одноклассницу, но она даже не смотрела на меня, а улыбалась Диме Градову. Какая прелесть. Я поспешила к доске, чтобы не злить Татьяну Альбертовну, настроение которой менялось очень быстро и неожиданно.
Подножка забылась сразу, стоило мне оказаться у доски. Увы, уверенности во мне не прибавилось и пальцы предательски задрожали. Интересно, учителя хотя бы представляют, какой дискомфорт приходится испытывать некоторым из нас от таких вот публичных выступлений, пусть даже перед своим классом? Хотя, о чём это я. У них свои методы и программы для нас, порой для некоторых очень жестокие, но проверенные временем. И среди этих детей, таких как я, наверное, десятки, а может и вовсе единицы. И это уже только моя проблема, как с этим справляться.
Возможно, это всё во благо, только пока я этого не вижу.
Я взяла пыльную сухую тряпку, которую вчера словно нарочно оставили такой запачканной, промыла её как следует и тщательно протерла доску. Такие действия помогали немного успокоиться и оттянуть момент публичной пытки. Да и я, как обычно, надеялась, что Татьяну Альбертовну куда-нибудь вызовут или ещё что-то произойдет, лишь бы не решать на глазах у всех задачу.
– Дубровина, отрабатываешь навык для будущей профессии? – очень громким шепотом поинтересовался Дроздов и, дождавшись тихих одобрительных смешков, засмеялся сам.
– Максим, хотите провести урок за дверью и получить прогул? – тут же подняла голову от журнала Татьяна Альбертовна.
Я уже закончила и вся красная стояла вполоборота к классу, теперь уже мечтая, чтобы учительница скорее дала задание, лишь бы не поворачиваться к одноклассникам.
– Ну что вы, Татьяна Альбертовна, конечно нет. Просто решил поощрить Дубровину, ведь она прекрасно ориентируется в востребованных профессиях и не теряет зря времени. Молодец, Ленка, – бодро ответил Дроздов, а я чуть не сгорела от стыда, и не знала, куда деть руки, куда деть себя.