- Это все переводчики? - обводит рукой целую стену с портретами.
- Да, - почему-то смущаюсь я.
- Так вот какие мечты у тебя в детстве были? И ты до сих пор об этом мечтаешь?
- О чем?
- Попасть в высшие слои нашего правительства? - похоже Влад искренне восхищен.
- Да, нет, - как-то неубедительно начинаю я, - просто это те люди, на которых я равнялась в детстве. Судьба каждого из них безумно интересная. На их ошибках я училась, советы впитывала.
- Ты знаешь биографию каждого из них? - еще сильнее удивляется Влад.
- Ну да, - снова смущаюсь.
И почему? Не понимаю себя. Может, это из-за того, что в школе, когда узнали, кем я хочу стать, посмеивались и шутили надо мной? Я привыкла чувствовать себя не в своей тарелке. Белой вороной в стае черных. Так было почти всегда. Отец меня очень поддерживал, когда я выпросила у родителей оплатить репетитора по испанскому, а до этого весь год сама занималась по старому учебнику, взятому в школьной библиотеке, и в котором не хватало страниц. И я всю жизнь до Испании, как будто извинялась перед всем за то, что лучше давался в школе английский, чем преподавателю и одноклассникам. А когда вторым поставили испанский, я уже начала говорить. И все время как будто оправдываясь за свои увлечения. Избавилась от этого только в Испании благодаря Олесе и психологу.
- Ты удивительная, знаешь?
- Да ничего во мне удивительного. У каждого свои увлечения.
- Я тоже знаю языки, но мне в голову не приходило изучать биографии других переводчиков.
- Значит, у тебя другие увлечения? - пока стелю постель оборачиваюсь на Влада, который так и рассматривает портреты, - что ты любишь делать?
Хмурится и замолкает на минуту. Не думала, что это такой сложный вопрос.
- Ты знаешь, я столько всего умею, что даже не знаю, что люблю. Это же всегда было по принуждению.
- Ты говорил, что занимаешься боевым самбо, - делаю поползновение.
- Ну да, когда-то нравилось. Потом несколько медалей и интерес пропал. Были смешанные единоборства, бокс.
- Ого, - выпускаю пододеяльник, - так много.
Влад кажется совсем увлекся разглядыванием портретов, даже не обернулся на мой возглас. Он не знает какое впечатление производит на меня в такие мгновения. Я молчу какое-то время, и он поворачивается.
- Удивил?
- Еще по дороге домой, - признаюсь, - я до сегодняшнего дня вообще не могла тебя представить в домашней одежде, например, - увожу его с тонкого льда, как мне кажется, все эти единоборства для него – работа и неприятные воспоминания. Мне казалось ты спишь в костюмах, - смеюсь.
- Я ж в Испании ходил в свободной одежде? - вскидывает бровь и заводит руки за спину.
- Дорогой, классической одежде, - уточняю я, - мне кажется, я тебя даже в футболке не видела.
- Ну, и как я в домашнем смотрюсь?
- Непривычно, но прикольно, - улыбаюсь я.
- Знаешь ли, я тоже не представлял, что ты можешь надевать еще что-то кроме брюк и штанов, - возвращает улыбку, - а сегодня ты меня вообще убила, - он снова покосился в район моей груди, где переливалась цепочка.
- Кира, - Влад резко сокращает между нами расстояние и касается пальцами моего плеча. Проходится по ключице и сгоняет мурашки вниз по рукам. Смотрит так пристально, касается цепочки, задевая нежную кожу груди, облизывает губы, а я как кролик перед удавом застываю.
Теряюсь сначала, но медленно поднимаю глаза и зависаю на его губах. Влажные, пухлые губы Влада в этот момент кажутся слишком порочными и манящими.
Он наклоняется, убирает мои волосы за спину и настолько близко останавливается от моей щеки, что чувствую его волоски от щетины, но он не прислоняется. Отстраняется и застывает на мгновение возле моих губ. Жду, что поцелует, но он вдруг отходит.
- Ты еще не закончила? - указывает на пододеяльник, - давай помогу, - легко обходит меня, а я в ступоре моргаю и не могу понять, что только что произошло?
Он соблазняет меня?
Злюсь. Сама же сказала не прикасаться. Так он и не трогает, лишь тонкие намеки.
Мне нельзя находится с ним наедине. Нужно срочно уносить ноги. Беру угол пододеяльника и сую ему в руку.
- Держи, а я за другой край, - встряхиваем.
Влад снова оказывается рядом, задевает невзначай бедром, но тут же достает подушку у меня из-за спины, встряхивает и сосредоточенно возится с наволочкой.
Когда заканчиваем, собираюсь уходить.
- А душ можно принять? – спрашивает Влад и я спохватываюсь, что даже полотенце ему не дала. Настолько трусила оставаться с ним наедине и хотела сбежать.