— Закрываю хвосты, — откусываю сочную котлету, не моргнув глазом. — Все под контролем.
— Под контролем — это хорошо, — сухо констатирует он, но в карих глазах вспыхивает довольная искра.
Пять минут дотошных вопросов про университетские проекты, еще три — про здоровье после той дурацкой аварии, и допрос окончен. Я сметаю со стола пол-миски свежего салата, еще одну котлету, сладкий штрудель с корицей, заливаю все маминой домашней смородиновой настойкой и блаженно откидываюсь на спинку стула. В голове тут же приятно повело, и мне хочется счастливо рухнуть на кровать.
— Максик, не проспи завтрак, — ласково напоминает мама, когда я собираюсь подняться к себе.
— Буду как штык, — улыбаюсь ей. На самом деле — как бы не проспать... Хочется сутки не вылезать из мягкой постели. Желательно бы еще с Дашей, но...
Но!
Бля, вот совсем не могу думать о ней как о преподе.
Она не препод.
Она сладкая прелесть с розовыми кружевными стрингами!
Поднимаюсь наверх по парящей лестнице. Лестница с мягкой подсветкой в ступенях, стеклянные перила холодят ладонь. Моя комната занимает половину второго этажа: огромная кровать-подиум с черным бельем, саундбар на всю стену, рабочий стол с тремя изогнутыми мониторами, мини-бар со стеклянными дверцами и отдельная ванная с потолочным тропическим душем, в который можно затащить еще кого-нибудь.
Скидываю одежду небрежным движением, включаю ледяную воду — люблю, когда мышцы звенят от холода. А потом — обжигающе горячий. Расслабиться, поддаться накопленной усталости и настроиться на здоровый сон.
Белое полотенце небрежно на бедрах, вода еще стекает прозрачными ручейками по рельефной спине. Встаю перед зеркалом во весь рост: пресс давно прорисован изнурительными тренировками, грудь как гранит — спасибо тренеру-садисту.
Делаю селфи: выгодный ракурс снизу, чтоб кубики выглядели агрессивнее. Улыбаюсь одним уголком губ — ровно настолько, чтобы считывалось: я прекрасно знаю, что ты на это залипнешь.
Подписываю с ухмылкой:
«Я уже дома и сходил в душ... А ты? Перемеряла все трусики? Покажи мне)»
Отправляю. Секунда напряженного ожидания, две... приходит гневный красный смайлик. Еще секунда — и...
«Пользователь ограничил круг лиц, которые могут отправлять ему сообщения»
— Ах ты, чертова... — хмыкаю в голос, качая головой. Пытаюсь набрать номер, даже гудок не идет.
Черный список.
Смотрю на свое отражение в зеркале. В глазах вместо злости — чистый охотничий азарт. Она этими своими детскими действиями только провоцирует меня! Никогда в жизни девушка не будет решать, что мне с ней делать. Никогда.
— Блокируй, не блокируй... — тихо говорю своему отражению. — Я все равно тебя догоню, Сергеевна. И в следующий раз ты уже не убежишь.
Усмехаюсь, небрежно скидываю влажное полотенце на мраморный пол и направляюсь к огромной кровати. Можно бы со второго номера отправить что-то и поинтереснее, но так я сразу отрежу себе второй запасной выход на нее. А мне это совсем не надо... Мы с ней...
Мы с ней очень хорошо поиграем в кошки-мышки.
Да и чего она там не видела?..
10 глава
Даша
Телефон вспыхивает ровно в тот момент, когда я, наконец‑то, погасив свет, собираюсь вытянуться звездой на кровати.
— Только не снова… — шепчу в тишину, но любопытство все‑таки побеждает. Я приподнимаюсь на локте, открываю мессенджер — и мир на секунду перестает существовать.
На экране — Макс. Голый Макс. Вернее, почти голый… Влажные, словно гранитные, кубики пресса. Неяркое освещение в ванной рисуют золотые блики на его коже. Капельки воды лениво скатываются по идеально очерченному рельефу к белоснежному полотенцу, небрежно перехваченному на бедрах. А чуть выше пояса — узкая дорожка темных волос, упрямо стремящаяся туда, куда мой взгляд опускаться точно не должен…
Сердце застревает в горле. Я буквально физически ощущаю, как к щекам поднимается жар, а под ребрами вспыхивает предательский огонь. Пальцы сами приближают фото, ищут детали — тот старый шрам на боку, что я тогда целовала, легкая тень, с которой перекликаются мои небольшие укусы на его коже…
«Я уже дома и сходил в душ… А ты? — вспыхивает подпись под снимком. — Перемеряла все трусики? Покажи мне)»
Первая мысль — написать «ты бесподобен». Вторая — вспомнить, что я как бы преподаватель.
Пальцы замирают над клавиатурой. Я слышу собственное дыхание — горячее, сбивчивое.