— Могу приехать. Или хотя бы успокоить. Выбить из головы идиота, если надо, — голос ласковый.
Потому я не думаю. Просто:
— Приезжай. Вино и… вкусняшек захвати, — вырывается. И тут же внутри — волна смущения.
— Минут двадцать, — короткий ответ, и я уже улыбаюсь сквозь слезы.
Пока он едет, я хаотично перебираю пижаму: снимаю, надеваю, снова сомневаюсь. В итоге остаюсь в шелковой майке и свободных брюках — хочется быть не соблазнительной, а домашней. Настоящей.
Волосы собираю в небрежный хвост, щеки все еще слегка розовые от вина.
Квартира пахнет кофе, который я сварила и не допила. Вместо него — уже бокал каберне, забытый на столе.
Звонок.
Открываю.
Он стоит с пакетом в одной руке и плюшевым медведем в другой. Без лишних слов вручает мне игрушку.
— Это чтобы меня не обнимать. А то я… — Макс опускает взгляд на тонкую бретельку майки. — У меня на тебя реакция, Сергеевна.
— Проходи, — шепчу, сбившись дыханием. — И можно… просто Даша.
На кухне он освобождается от спортивной кофты. Запах его тела, перемешанный с ароматом его духов, щекочет ноздри.
Из пакета он достает бутылку совиньона, клубнику в шоколаде, крекеры с сыром. Мы в тишине раскладываем все по тарелкам. Это молчание — не неловкое, оно лечит.
Вино прячу в холодильник — пусть остынет. Наливаю в бокалы пока свое. Опираюсь на столешницу, чувствую, как впервые за день мышцы между бровей расслабляются.
Его присутствие безумно приятно.
Без слов. Просто рядом.
— Спасибо, что пришел, — выдыхаю, делая глоток. — Мне правда стало легче.
Сажусь напротив. Вино блестит в бокале, шоколад тает на языке.
Сладкий сок клубники обволакивает горло.
Мы говорим тихо. О подругах, которые далеко. О той, что предала…
— Подруги заняты своими жизнями, — почти шепчу. — Одна жарится на Сейшелах, вторая с головой в работе. А третья… спала с Артемом. Мы не общаемся.
Он кивает. Пальцы неспешно катают ножку бокала.
— Не нужно оправдываться, — в голосе ни грамма иронии. Он впервые передо мной — не мальчишка, а мужчина.
— У меня тоже друзей много… Но они рядом, пока у меня все хорошо.
Мы говорим о родителях. О пропущенных дедлайнах.
О том, как просыпаешься с пустотой, даже если рядом кто-то есть.
Я узнаю себя.
Я так жила. С ним. Но одна. Стирала, готовила, носила тяжелые сумки. И слушала про «экономим на машину», когда хотелось просто съездить в кино.
Позже мы перебираемся на диван. Он — в углу, я — в пледе, обхватив колени. Из шкафа достаю ром, давно забытый. Папин подарок.
— Знаешь, — говорю, глядя в него, — ты сейчас не мой студент. Просто… Макс. И это так странно приятно.
Он улыбается. Без бравады. Усталой, искренней, взрослой улыбкой.
— А ты не препод. А девушка. Даша, которая хочет, чтобы к ней относились по-настоящему.
Сердце сбивается с ритма.
— Мне правда легче, — шепчу.
— Я рядом, Сергеевна, — он улыбается. — Пока не выгонишь.
Я отвожу взгляд. Все это… Наверное, неправильно. Забываться в другом, когда тебя предали. Но… мне это так нужно.
Я встаю. Макс сразу замирает, напрягается.
Я опускаюсь на колени на диване, оказываюсь выше него. Пряди волос падают вперед. Он проводит рукой, убирает их.
— Пока ты не сделала ошибку, сядь обратно, — глухо говорит он. Но голос неуверенный.
Он не хочет, чтобы я послушалась.
— Ты же сам этого хотел. Ты… преследовал меня…
— Ты пьяна. Как и тогда. Даша, я не хочу так.
— А как? — я провожу ладонью по его груди, потом — ниже, накрываю его пах. Он горячий, твердый. Он хочет. — А как ты хочешь?..
— Даш… — он вздыхает тяжело, напрягается, кадык вздрагивает. — Я приехал не за этим. Я приехал тебя поддержать, а не трахнуть. Потому что ты снова будешь жалеть.
Он резко хватает меня за шею, притягивает к себе. Его дыхание пахнет ромом и тревогой. Он близко. Слишком.
— Я могу. Но не хочу. Так. Мне нужно, чтобы ты меня захотела. Осознанно.
— Но я… я уже тебя хочу, — беру его руку и опускаю себе в брюки. Его пальцы тут же скользят под халат, и от этого прикосновения все тело вспыхивает. Вижу, как темнеют его глаза.
— Что ты творишь?.. — срывается с губ. — Выгони меня. Прошу…
— Поцелуй меня, — прошу в ответ. Улыбаюсь. — Просто… помоги мне забыть, Макс…
Рык.
Он выдергивает руку — и через секунду я уже на спине. Его взгляд прожигает. Его ладони — железо. Его дыхание — шторм.
Секунда. Две. Три.
Хлопок двери.
Гулкий, как выстрел.
Я резко сажусь. Поднимаюсь на локтях. В комнате темно.