Что?..
Телефон вздрагивает на столе. Дрожащими пальцами поднимаю его и замираю:
«Не пиши мне больше.»
«Пользователь ограничил круг лиц, которые могут отправлять ему сообщения»
14 глава
Я трясусь в утреннем трамвае, зажав телефон у щеки и пытаясь не реагировать на бабушку сбоку, которая без капли стеснения толкает меня локтем — словно боится, что я займу ее сиденье.
Машина не вовремя сломалась…
— Мам, привет…
— Солнышко, ну как ты? Мы же ждем твоего звонка. На когда ты купила билеты? Ты же собиралась показать нам того… ухажера?
Я шумно выдыхаю — стекло передо мной запотевает от горячего воздуха.
— Мы больше не вместе, — говорю резко, будто срываю пластырь с живой раны. — Так что план отменяется. Я забыла позвонить и сказать…
Пауза. В наушнике шорох, потом — мамин ровный вдох. Как будто на расстоянии пытается почувствовать, где у меня болит.
— Ты расстроена?
— Не то слово. Но я сама решила. Все ок.
— Значит, так надо, — говорит она с тем мягким спокойствием, которое всегда как бальзам. — Приезжай одна. Отоспишься. Я наготовлю вкусняшек, папа повозит по городу, понакупаем новых вещичек. Отдохнешь хоть чуть-чуть.
Сквозь динамик доносится мужской голос — густой, теплый, родной:
— Дашка! Бери билеты! Тут так тепло! Мама скучает!
Я улыбаюсь так широко, что щеки чуть не сводит.
— Подумаю, — шепчу. — Расписание плотное, но… постараюсь.
— Мы ждем! — в унисон отвечают. Звонок обрывается, а внутри распускается тепло, как от глотка какао в зимний вечер.
Обожаю их…
Они прошли через многое. Мама ведь когда-то почти сбежала от него…
Но папа сделал выводы. Изменился. И теперь — они снова вместе.
Кабинет проректора сегодня напоминает аквариум с пираньями. Воздух будто вибрирует от слов, взглядов, догадок. Стоит мне войти — и ощущение, что весь этот кислород пропитан обсуждением меня и Артема.
Громкая тишина.
Планерка всегда казалась зубной болью, но сегодня — она пульсирует напряжением в висках.
За длинным столом уже сидят.
Марина Петровна — биология, острые скулы и еще более острый язык. Игорь Николаевич — физрук, квадратная челюсть, свитер с оленями. Светлана Валерьевна из методкабинета — пастельно-розовые тени, не идущие к ее возрасту и тону кожи.
И другие.
Они обсуждают расписание. Последние новости универа. А я витаю в облаках.
Марина щелкает ручкой:
— Даша, ты слушаешь?
— Да, слушаю, — киваю. — Просто неинтересно слушать о группе Корсунова.
Дверь приоткрывается.
Помяни черта…
Влетает Артем.
Вся энергия кабинета моментально натягивается, как струна.
Он улыбается — той самой легкой, красивой улыбкой, которая когда-то расплавила мне ребра. Теперь же в ребрах только больное давление.
— Извините, студенты задержали, — бросает он и намеренно кидает портфель рядом со мной.
Марина Петровна фыркает.
— Начнем с распределения учебных часов.
Светлана поправляет очки:
— Коллеги, у нас сокращают бюджет, поэтому…
Слова превращаются в гул.
Я не здесь.
Я мысленно в родительском доме, где пахнет свежескошенной травой и папиным кофе, а не чужими дезодорантами и кислым напитком из автомата.
Сорок минут.
Планерку завершают.
Я хватаю блокнот.
Артем перехватывает меня в коридоре.
— Даш, подожди.
Я не подожду.
Шаг ускоряю, но он все равно догоняет.
— Я вчера вел себя… э-э… по-идиотски. Прости?
Елки, опять…
— Артем, мне сейчас вообще не до этого. У меня пара через десять минут.
— Давай вечером поговорим? Кофе, чай, что угодно…
— «Что угодно» — это отсутствие разговоров, — отстреливаю и ускоряюсь. — Мы уже вчера говорили. И нам больше не о чем говорить.
На лестнице воздух терпкий, сухой, пыльный.
Я ловлю каждый скрип ступеней, будто они могут заглушить его шаги.
В аудитории же шумно.
Кто-то машет конспектами, кто-то смеется, кто-то доедает круассан, пряча его за тетрадкой. Этот беспорядочный студенческий гул — как лекарство. Простое. Человеческое.
Кладу блокнот на кафедру, глубоко вдыхаю. Перед глазами всплывает экран телефона с незавершенной покупкой билета.
Вечером куплю…
— Так, народ, тема сегодняшнего семинара — концепции личного бренда. Открываем конспекты, и поехали, — говорю, и впервые за утро чувствую, что немного отпустило.
До выходных осталось чуть-чуть.
Я куплю эти билеты.
Проснусь на берегу.
Папа принесет кофе в постель.
Мама будет ворчать, что я ничего не ем.
А потом — сядет за спину и, как в детстве, заплетет волосы, сплетая пальцами пряди в красивенную косу. Она всегда говорила мне, что очень рада, что я у нее получилась. Мама безумно хотела девочку. Да и папа тоже…