Да. Это именно то, что мне сейчас нужно.
Я улыбаюсь группе, щелкаю пультом — и белая стена вспыхивает первым слайдом.
15 глава
Презентация останавливается на финальном слайде, а я все еще держу маркер, чувствуя, как подушечки пальцев влажнеют от волнения. Дыхание сбивается после долгого рассказа, и я незаметно прижимаю свободную руку к груди, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Группа оживленно спорит о личных логотипах — их голоса сливаются в гул, от которого слегка кружится голова.
Но Макс не участвует в этих обсуждениях. Он сидит у окна, и послеобеденное солнце золотит его профиль. Локти небрежно лежат на парте, лицо повернуто вполоборота, и он оживленно что-то шепчет блондинке со второго ряда. Его губы двигаются так близко к ее уху, что я почти физически ощущаю тепло его дыхания на чужой коже. Та хихикает — звук колокольчиком разносится по аудитории — и накручивает на палец тонкую прядь платиновых волос. А я ловлю себя на том, что считаю, сколько раз она моргнет длинными ресницами, прежде чем еще раз наклониться к его плечу, касаясь рукой твидового пиджака.
Не твое дело, Даша. В горле встает ком.
Телефон, спрятанный под стопкой методичек, внезапно дрожит, и вибрация отдается в ладони. Одно уведомление — от официанта, того самого, с ресторана. Сердце делает странный кульбит. Смахиваю баннер дрожащим пальцем:
«Как у тебя дела?»
Печатаю короткое:
«Хорошо, спасибо)»
И улыбка невольно трогает уголки губ.
Почти тут же экран снова оживает:
«Глянул твои фотки. Ты правда очень красивая. Тебя охранять надо днем и ночью)»
Улыбка растягивается сама собой, расцветает на губах. Что-то внутри тихо щелкает — будто открывается маленький замочек. Я чувствую, как щеки наливаются теплым румянцем, кровь приливает к лицу волнами. Поднимаю взгляд — и сталкиваюсь с глазами Макса. Его взгляд быстрый, как вспышка молнии, но в темной глубине радужки слишком много невысказанных вопросов. Что-то сжимается в солнечном сплетении. Я машинально блокирую экран трясущимися пальцами, чтобы он вдруг не прочел ничего. А потом чуть не даю себе по лбу — он слишком далеко, не мог увидеть.
Да и какая ему разница? Горечь разливается по языку. Он не хочет меня. А я человек. А человек — существо очень социальное, жаждущее тепла и внимания.
— Дарья Сергеевна, а у логотипа обязательно должно быть цепкое имя? — спрашивает Кирилл со второго ряда, и его голос возвращает меня в реальность.
— Не всегда, — откликаюсь моментально, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Главное, чтобы оно отвечало ключевой идее бренда.
Девушка рядом с ним трогает его рукав — жест такой интимный, что у меня перехватывает дыхание.
Я жмурюсь, чувствуя, как веки дрожат, и пытаюсь отвлечься. Но ничего не помогает. В груди разрастается тупая боль.
Отвлеклась от расставания, что называется…
К вечеру коридоры университета пустеют, наполняясь гулкой тишиной. Студенты рассасываются, а у меня впереди допы с Максом — это нужно сделать хотя бы чтобы меня не уволили. Я не очень этого боюсь, но все же. Макс — племяш проректора, и у меня не спрашивали, хочу ли я заниматься с ним. Меня поставили перед фактом.
Я спешу в библиотеку, зажимаю ремень сумки так крепко, что костяшки белеют, когда из-за угла выплывает она — бывшая будущая свекровь. Высокие каблуки цокают по плитке, как метроном отсчитывающий последние секунды перед казнью. Пальто цвета бордо облегает фигуру, а привычно недовольные складки у рта делают лицо похожим на маску греческой трагедии.
Я охреневаю. Воздух застревает в легких. Кого-кого, а ее я не ожидала тут встретить.
— Ах вот ты где! — голос такой противный, словно по металлу прошлись наждачкой, и от него мурашки бегут по спине. — Бросила моего Артемку, неблагодарная! Мы тебя в дом пустили, а ты…
Слова бьют очередью, каждое — как пощечина. В пустом коридоре ее голос неприятным эхом проносится по универу, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне удвоенной силой. Я открываю рот, губы дрожат, но она не дает шанса сказать:
— У мальчика сердце разбито! Он ночами не спит! А ты уже небось с другими шляешься!
В груди колотится сердце — так громко, что кажется, она должна слышать. Руки становятся ледяными, кончики пальцев немеют.