Не спится. Просто внутри завелся мотор и он гоняет по черепной коробке мысли. И они… Скажем так, не очень радуют.
Потому что на некоторые вопросы я не могу ответить честно самому себе.
Например… Чего я хочу на самом деле?
Прокручиваю в голове: мама, папа, их наполеоновские планы на мое будущее, друзья, которым и дела нет до того, что творится у меня внутри. Первым важно, чтобы я сдал все экзамены на отлично, вторым важно, сколько у меня бабла и могу ли я отбашлять им вечер в рестике.
Даша… Она не вписывается ни в одну ячейку. Поэтому, наверное, так цепляет. С ней всегда очень спокойно. Как сегодня ночью было… Мы ведь даже не переспали… А внутри так хорошо…
Любовь это или нет — фиг знает. Мне кажется, это слово люди придумали, чтобы хоть как‑то обозначить то чувство, которое порой ломает кости изнутри. Любовь — это ярлык, и часто она приносит боль. Но сейчас я ощущаю себя иначе… Когда я рядом с ней, мир расширяется до невообразимых горизонтов, и вместо «надо» появляется «хочу». Собственные желания превращаются… В ее желания…
Я хочу смеяться с ней над глупыми разговорами. Хочу слушать, как она злится на малышей-студентов. Хочу смотреть, как она откидывает волосы, поднимая глаза на экран на паре и случайно проходясь взглядом по мне. И плевать, что кто скажет…
В душ, на автопилоте. Ледяная струя сбивает остатки сна. Пасту выдавливаю непривычно мало: во рту еще стоит вкус колы и ее собственный вкус, который я сорвал с губ. Одеваюсь быстрее обычного: черный лонгслив, джинсы, кеды. В зеркало пару секунд смотрю: под глазами тени, но в зрачках живой огонь.
Сегодня я решаю, что мне плевать.
Плевать на то, сколько мне лет и сколько ей. Плевать, что она преподаватель. Плевать, что половина универа любит сплетни. Если человек заставляет твою кровь бежать быстрее — надо держаться за него. Все остальное — шум от выхлопной трубы, который стынет, едва отпустишь газ.
На парковке ловлю себя на улыбке. Мотор любимой тачки урчит приветливо, будто подыгрывает моему настроению. Час за рулем — и я уже у кампуса.
Лекции пролетают быстро. Сижу на своих парах, делаю вид, что конспектирую, но на самом деле собираю смелость в кулак. В голове кручу слова, которые должен сказать, ее реакции и ответы.
«Даша, пойдем поужинаем?»
Нет, слишком просто. С одной стороны, мне плевать, что о нас думают.
С другой…
Может, так и сказать? Честно, в лоб:
«Я точно знаю, что с тобой мне легче дышать. Остальное — детали».
Я проверяю время: до ее последней пары двадцать минут. Жду еще двадцать, потому что вдруг разговор затянется, вдруг студенты отвлекут. Терпеть придуманные церемонии не мое, но я сегодня, на удивление, чертовски спокоен и могу ждать сколько нужно.
Коридор, где у нее аудитория, уже практически пустой. Подхожу — пусто. Закрыто. Две девчонки из другой группы, помладше, щебечут у окна.
— Дарью Сергеевну ищу, — бросаю мимоходом. — Не видели ее?
— Она уже уехала, — одна из них поджимает губы сочувственно. — Около часа назад, вообще-то…
Вот так… Секунду стою, осознавая ее слова. Ладно. Догоню позже, позвоню — нет, позвонить нельзя, она вряд ли мне ответит на звонок. Значит, завтра…
Вываливаюсь на улицу. Солнце уже опустилось за корпус, и дует неприятный ветер. Я щурюсь, и шагаю к машине. Пытаюсь не думать о ней. Она устала, мы ночь не спали… ей нужен отдых. Так что все нормально.
— Э, Зверев! — оклик с левой стороны, хохот. Шестеро пацанов из соседнего факультета курят за ограждением, пакостно скалятся. Я подхожу к ним, жму руки. А зря… — Герой дня! Слышали, ты преподшу трахнул? А как она в постели? Обучена техникам горлового?..
Секунда. Терпение рвется внутри, как трос.
Я поворачиваюсь медленно. Улыбка у здоровяка Димы Клавдиева тянется через всю рожу. Едва успеваю ощутить, как под ребрами вскипает что‑то очень холодное и тяжелое — ладонь сама сжимается в кулак.
— Слышь, не злись, мы ж по‑дружески интересуемся, — он еще пытается хохотнуть, но я уже шагаю вперед. — Что надо сделать, чтобы трахнуть такую телочку?
Удар короткий, резкий. Его лицо хрустит о костяшки, будто картон рвется. Он оседает, ладонью ловит нос, матершинное «бля» разлетается эхом. Пятеро остальных замерли, как манекены.
— Еще слово — проверишь, еще и сколько стоит вставить новые зубы, — шиплю вполголоса. Голос ровный, удивительно ровный, потому что ярость вся ушла в удар.