— Нет… Но холодный душ исправит ситуацию… — я улыбаюсь. Голос дрожит.
— Иди… Я потом.
Он откидывается на подушку. Луч солнца падает на его грудь — рельефную, сильную, покрытую испариной. Словно он не спал, а только что вернулся с пробежки…
Божечки…
И как я вообще умудрилась подцепить такого?
Парня из влажных девичьих фантазий.
Я кутаюсь в простыню. Он не сводит с меня взгляда — чуть приподнялся на локтях, лениво наблюдает, как я иду к ванной.
И только в зеркале понимаю: я не прикрыла попу.
Он смотрел. И явно наслаждался этим видом.
Мало?
Мало… Даже мне мало.
Я не особо помню, что было ночью. Все в тумане, в огне и в сплошных обрывках ощущений. Но по тотальному, сладостному расслаблению в теле понимаю: я кончила раз пять.
3 глава
Выхожу уже в халате и с влажными, тяжелыми от воды волосами. Гостиничный фен оказался бессильным — мои волосы, как всегда, берет только мой домашний. Я даже не старалась их высушить. По номеру разливается теплый, пряный запах кофе — густой, как дым, и такой уютный, будто можно вдохнуть и забыть, где ты…
Я иду почти на запах. Пальцы сжимаются на поясе халата. Замираю на мгновение, увидев его.
Он стоит у окна в одних трусах, обнаженный, как мраморная скульптура, но теплый и живой. С чашкой в руке. Его спина — мощная, мужественная — освещена рассветом. Солнечные лучи мягко скользят по его коже, подчеркивая каждый рельеф. Он пьет кофе и смотрит на город.
Только полседьмого, если часы не врут.
Я подхватываю свою чашку с журнального столика, добавляю каплю сливок — потому что люблю мягкий вкус кофе. Мой бывший бы сейчас скривился, как всегда. Он не понимал, как можно «портить вкус». А мне нравится.
Сливки приглушают горечь.
Он поворачивается, и все происходит быстро — почти инстинктивно. Он цепляет мои пальцы, разворачивает, толкает к стеклу спиной и прижимает к прохладному окну. Я вздрагиваю. Сердце колотится, дыхание сбивается.
Не понимаю, что он задумал.
Он — сплошная груда мускулов, будто вылеплен руками скульптора, но оживлен женским желанием. Под два метра роста, уверенная улыбка, взгляд, от которого все тело дрожит. Он смотрит с хищным прищуром, облизывает губы, склоняется ко мне. И в этом приближении — вся та же сила, что и ночью…
— Не против еще одного раза?.. — горячо выдыхает.
— Ночью было мало?.. — шепчу я.
Я не против. Но надо же для приличия…
Хотя к черту приличие.
Я делаю большой глоток кофе. Он тоже.
Взгляд в взгляд. Глаза в глаза.
В его зрачках вспыхивают солнечные блики.
Между нами искрит, воздух гудит натяжением…
Он резко тянет за пояс халата, впечатывает меня в стекло своим крепким возбуждением, выдыхает в губы терпкий аромат кофе — и тут же вгрызается в поцелуй. Глубокий, влажный, отчаянный. Моя чашка падает вниз, разбиваясь, и я даже не вздрагиваю.
Хватаюсь за его шею — она сильная, горячая. Отвечаю на поцелуй жадно, до стонов, до боли. Несмотря на крепатуру во всем теле, я хочу его. Еще. Снова. Больше. Хочу вспомнить, что он делал ночью, раз утром я чувствую себя, будто родилась заново.
Он опускается к моей шее — слизывает капельки воды и пота, будто лакомство ест. Я выгибаюсь от жара его языка. Он разворачивает меня, целует плечо, оставляет укусы, путается в поясе. Не выдерживает — срывает халат, оставляя его сбившимся на талии. Поднимает меня, врывается резко и глубоко.
И внутри — взрыв.
Тело вспыхивает, ток пробегает по нервам, до самых пальцев ног. Я выгибаюсь, хватаю шторы, дергаю так, что карниз готов рухнуть. Он заполняет меня, как вихрь, и я больше не могу — не думаю, не дышу. Только чувствую.
Он жмет мое тело, оставляя синяки, кусает, целует с такой одержимостью, что я теряю границы между болью и наслаждением. Он сжигает меня — медленно, чувственно, с жадностью, как будто боялся, что меня отнимут.
Снова разворачивает, прижимает к стеклу. Входит. Снова.
Губы впиваются в мои. А пальцы — в мою попу, оставляя синячки, жгущие даже сквозь остатки разума. Но я не боюсь. Он держит меня надежно, уверенно. И я — отдаюсь.
Целую его сама. Вытягиваюсь. Губы. Шея. Прикусываю, не жалея. Пусть и у него будут следы, как у меня. Пусть помнит. Пусть чувствует.
Судя по его пухлым губам, ночью я была того же мнения.
Мы с текилой были единодушны.
— Я сейчас… — срывается с его губ. Он ускоряется, движения становятся более требовательными, резкими. Меня выбивает из реальности — ни мыслей, ни слов. Я стукаюсь лбом о стекло, но не чувствую боли — только желание.