Когда тяжелая дверь наконец закрывается с глухим стуком, я облегченно выдыхаю весь воздух из легких и обессиленно опускаюсь на жесткий стул. Пальцы все еще мелко дрожат, сердце колотится как бешеное, а предательские мысли снова и снова возвращаются к той безумной, страстной ночи. Господи, надо было умудриться так попасться! В эту самую минуту я даю себе железное слово, что впредь буду держаться от Макса Зверева как можно дальше.
Подальше от его обжигающих прикосновений и опасной улыбки.
5 глава
Макс
Я иду на следующую пару, чувствуя себя полнейшим придурком. Все внутри гудит от раздражения.
Отцу, конечно же, плевать, что я взрослый мужик, давно живущий своей жизнью. Что я не просто пинаю воздух, а реально помогаю ему в компании. Без меня там уже не раз бы все трещало по швам.
Но кто я такой, чтобы спорить, да?..
«Закончишь универ — потом делай что хочешь.»
Именно так он мне и сказал.
Словно я сопляк, которому выдали пока что только пробный пропуск во взрослую жизнь…
Ну, отлично, пап. Спасибо тебе, черт возьми. Правда.
Сперва я был в бешенстве — чистом, слепом.
Мои кореша тем временем спокойно садятся в самолет на Ибицу или куражатся где-нибудь в Вене, пьют шампанское и постят сторис с кальянами и полуголыми девками.
А я? Я должен торчать в универе, отсчитывая эти чертовы месяцы, будто мне восемнадцать, и я только-только вырвался из-под родительского надзора.
Я и так самый молодой среди нас, а теперь эта разница ощущается особенно болезненно.
Бесит. До невозможности.
Пары тянутся, как вязкая патока. Я едва досиживаю до конца, скрипя зубами от скуки. Мысли все время возвращаются к Даше. Именно так зовут мою недавнюю любовницу.
Горячая.
Честно — от ее кожи ночью можно было прикуривать. Она была вся — сплошной пожар. Я шел на ощупь сквозь пламя ее тела, и даже утром, когда могла бы сбежать, она осталась. И позволила мне взять ее снова.
Точно не та, кто цепляется за парня при бабле. И не та, кто просит вызвать ей такси.
Я никогда бы не подумал, что она старше меня. На вид — мелкая. Хрупкая. Но внутри — вулкан.
Я криво усмехаюсь, но тут же стираю ухмылку с лица. Потому что, по правде, мысль трахнуть ее в кабинете до сих пор не дает мне покоя.
Но… если я завалю чертов универ, отец лишит меня всего. Всех плюшек, всей этой жизни на широкую ногу. И тогда я останусь с голым энтузиазмом и без средств к существованию.
Кому я нахер нужен без своей фамилии, без счета, без доступа к высоким кругам?
Да никому. Даже ей.
Я жду ее после пар у выхода, прислонившись к стене, крутя в голове фразы. Не хочу задеть, не хочу казаться ублюдком. Просто… поставить точку. И идти дальше.
Но ее все нет. Я уже почти разворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу знакомый голос. Женский. Четкий. Звенящий. И чуть глуше — мужской.
Где-то за углом, в начале университетского парка.
— Ты не можешь просто так уйти! — резко шипит мужчина. Я узнаю голос. Костров. Препод, которого вся универская братия ненавидит за занудство и вечные придирки.
Он преподает со времен динозавров. Я подъебывал его с первого курса.
— Могу. И уже ушла, — отвечает Даша. Ее голос — холодный, будто сталь.
Я делаю шаги в сторону звука, вижу их: стоят почти у самой живой изгороди. Они увлечены диалогом, меня не замечают.
— Даш, дай хотя бы объяснить. Это глупо — все рушить из-за ерунды…
— Из-за ерунды? — Она смеется. Резко. Почти зло. — Ты действительно считаешь, что переспать с моей подругой — это ерунда?
Тишина.
Костров молчит. Заминается перед ней, будто забыл, как это — говорить. Он уже проиграл.
И знает это.
Даша коротко качает головой и поворачивается, чтобы уйти. И тут ее взгляд сталкивается с моим.
Мгновенно — вспышка. Она бледнеет. В глазах — удивление, раздражение и боль, перемешанные в один тяжелый коктейль. Но она тут же берет себя в руки и быстрым шагом идет к парковке.
— Даш! — Костров тянется, но она его не слышит. Или делает вид, что не слышит.
Я сам не понимаю, на кой черт я это делаю, но срываюсь и иду за ней.
Шаги становятся быстрее, я почти бегу, чтобы догнать ее. Она резко дергает дверь машины, но я успеваю — хлопаю дверцу и прижимаю ее к прохладному металлу авто.
Она замирает.
Мы сталкиваемся взглядами. В ее глазах — протест. Обида. Боль. И слабое, еле заметное дрожание ресниц.
А в моей голове вспышкой: ее тело, горячее, влажное, дышащее подо мной. Приглушенные стоны. Рваное дыхание. Мои руки на ее бедрах. Ее губы на моих.