Мы как по команде смотрим в сторону коридора.
— Кого-то ждешь? — хмуро спрашивает Дима. — Придурки твои приперлись? Сразу предупреждаю, на этот раз я им точно что-нибудь сломаю, одними фингалами не отделаются.
Я мотаю головой. Точно не они.
Ни Кастет, ни Леший в экстрасенсорных способностях не замечены, а я им не говорила, что меня сегодня выписывают. Кстати, да, надо сказать. Или наоборот не надо, чтобы они на Димины кулаки не нарвались?
В дверь снова звонят, и теперь это уже очень длинная и настойчивая трель. Как будто звонящий точно уверен, что кто-то есть дома.
— Надо открыть, — полуутвердительно-полувопросительно говорю я.
— Я сам, сиди тут, — хмуро бросает Дима, встает с дивана и идет к двери.
Но я, конечно же, бегу за ним, потому что мне вообще-то любопытно.
Дима хватается за ручку и резко открывает дверь, даже не глядя в глазок (вот это уровень отваги! Я так никогда не делаю! А вдруг там маньяк?), но на пороге никакого маньяка нет, и Кастета с Лешим нет, зато там стоит Мария, а в руках у нее целая пирамида коробочек с логотипом ее любимой вегетарианской кафешки.
— Дима, — тут же хмурится она. — А ты тут что делаешь?
— Привет, Мара, — лениво отзывается он. — В смысле что делаю? Я же Ленку из больницы забирал.
— Ну да, но я думала, ты уже уехал на работу… — поджимает губы она, тянется к Диме, быстро целует его в щеку и заходит в квартиру.
На мгновение взгляд, которым Мария смотрит на меня, кажется мне неприятным и раздраженным, но я тут же понимаю, что мне просто показалось, потому что она тепло улыбается, сует коробочки в руки Диме, делает шаг ко мне и тут же пылко обнимает меня.
— Леночка, ты как? Я вот тебе еды привезла. Здоровое питание — как раз то, что тебе сейчас нужно. Особенно с твоими, — она бесцеремонно проводит пальцем по моему лбу, — юношескими прыщами. Впрочем, у кого из подростков их не бывает? Я тоже в твоем возрасте мучилась.
— Я не подросток, мне уже восемнадцать, — неожиданно резко отзываюсь я и выпутываюсь из ее объятий, но тут же понимаю, что прозвучало это как раз ужасно по-детски.
— По сравнению с нами ты еще подросток, — мягко смеется она, не обижаясь на мою грубость. — Правда, Дим?
Дима равнодушно пожимает плечами, а я чувствую, как откуда-то из глубины души поднимается злость и раздражение. Меня сегодня бесит Мария. Ужасно бесит. Нет, я умом понимаю, что должна быть ей благодарна — она ведь сразу с работы помчалась ко мне, еды для меня заказала, но это не помогает. Бесит все равно, особенно вот это указание на прыщи и подростковый возраст.
Интересно, если бы я сказала ей, что я точно не подросток, потому что уже замужем, то какое лицо было бы у Марии? Почему-то мне кажется, что ей бы это не понравилось.
Я бросаю быстрый взгляд на Диму, чтобы понять, как он — собирается ей об этом говорить или нет — но по его непроницаемому лицу фиг что поймешь.
— Так, это на кухню, — распоряжается Мария, тыкая наманикюренным пальцем в пирамиду из коробочек. — Вот это надо в холодильник убрать, чтобы потом подогреть, а это лучше съесть сразу. Леночка, ты голодная?
—Нет! — горячо уверяю я, хотя еще совсем недавно умирала от голода. Проблема в том, что я ненавижу, вот просто ненавижу эту вегетарианскую еду, которую так любит Мария. Меня тошнит от этих «очень полезных» чечевичных котлеток, а от салатов, где гора зелени и какие-то орехи, только сильнее хочется есть.
— А ты, Дим?
— Мара, я бы заказал еды сам, нафига было все это привозить? — говорит Дима вместо ответа, хмуро разглядывая коробочки. Кажется, он тоже не в восторге от котлет из чечевицы.— Ты бумаги подготовила? Тебе улетать завтра.
— Подготовила, — она очаровательно улыбается, встряхивая своими идеально гладкими черными волосами, и подходит к Диме ближе. — Но давай вечером еще вместе их посмотрим, ладно? Чтобы я точно ничего не пропустила.
— Я вечером не приеду, Мар. Поэтому если вопросы есть, спрашивай сейчас. Ну или давай созвонимся.
— Там на самом деле… — начинает она, но улыбка вдруг стекает с ее лица. Брови хмурятся, но лоб при этом остается неестественно гладким. — В смысле не приедешь?
— В прямом.
— В Москву вернешься?
— Нет. С Ленкой останусь. Пора закручивать гайки, — нехорошо усмехается он. — Контроль, контроль и еще раз контроль, пока кое у кого мозги наконец не вырастут.
— Я вообще-то тут сижу, эй! — обиженно отзываюсь я. — Можно не говорить обо мне в третьем лице?
— Так, — Мария зажимает пальцами виски. — Я ничего не понимаю. Ты поэтому отправил меня в командировку вместо себя?
— Да. Не обижайся, Мар, — Дима чуть приобнимает ее за плечи, и в этот момент мне вдруг хочется метнуть в них стулом. — Ты очень много для Ленки сделала, я реально ценю, но ты для нее слишком мягкая. Сама же видишь, какая херня получилась в этот раз, когда ты за ней присматривала.