— А что? — тут же ощетинивается она. — Это я виновата? Я должна была, по-твоему, круглосуточно с нее глаз не сводить? Или поселить ее у себя? Я тебе говорила, что этот французский пансион был бы лучшим решением!
— Мара, — он ее обнимает теперь полноценно, а я зачем-то отвожу взгляд. Они, блин, не забыли, что я тут тоже есть вообще-то? — Мар, ну че ты залупаешься? К тебе нет вопросов, ты и так дофига делаешь. Но ты права, за Ленкой надо сейчас смотреть круглосуточно, чтобы она опять хуйни не натворила.
— Дима, — напряженно говорит она. — Скажи, что я тебя неправильно поняла! Ты что собираешься…
— Ну да, поживу пока тут, с ней, — говорит он. — А как по-другому?
— Тут?! — Мария аж взвизгивает. — Гринев, ты башкой поехал? Жить в одной квартире с девочкой, которой ты в отцы годишься?
— Не годится, — влезаю я. — Дима меня на десять лет старше. В десять лет нельзя стать…
— Помолчи, когда старшие разговаривают! — вдруг рявкает на меня Мария, и я пораженно застываю не столько от обиды, сколько от удивления. Она никогда на меня не повышала голос. Никогда!
— Так, Мар, пойдем на балкон. Я покурю, и мы поговорим, — Дима спокоен, но по металлу в его голосе сразу ясно: он недоволен.
— Пойдем! — агрессивно соглашается она и идет за ним, даже не взглянув в мою сторону.
Я слышу, как хлопает балконная дверь, и очень жалею, что с кухни ничего не слышно. Наверное, если бы я вышла в зал и подошла поближе, то можно было бы что-то расслышать, но тогда они меня заметят.
Черт, о чем же они там разговаривают?
Глава 6. Разговор
Дима
Я закрываю балконную дверь, достаю из кармана пачку, оттуда выщелкиваю сигарету, нашариваю в другом кармане зажигалку, прикуриваю и выпускаю дым, медленно успокаиваясь от привычный дозы никотина.
Мара стоит в шаге от меня, обнимая себя руками за плечи, и смотрит на меня с вызовом.
— Ты чего разоралась? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно. Хотя то, что она накричала на Ленку, меня выбесило пиздец. Напомнило, как на меня батя орал, когда бухой был.
— Потому что это уже переходит всякие разумные пределы, — резко говорит она. — Ты правда собираешься поселиться здесь и следить за каждым шагом этой испорченной девчонки?
— Мар, выражения выбирай, — цежу я сквозь зубы.
— А что я не так сказала? — изумлённо хлопает она ресницами. Мне кажется, вчера они у нее были короче. Или опять нарастила или покрасила. Не знаю только зафига. Как по мне, слишком кукольно выглядит. — Дим, ты пойми: мне тоже небезразлична судьба Лены, я понимаю, что она росла в очень непростых условиях и ты хочешь, чтобы из нее вышел толк, но воспитание — это ведь не все. — Она вздыхает и немного понижает голос. — Не все зависит от воспитания, не забывай, пожалуйста, что есть еще и гены. У Лены они далеко не самые хорошие. От кого её мать родила? Неизвестно. И сама мать неизвестно что делала, пока ее вынашивала, и неизвестно, какие препараты употребляла, прежде чем умереть от передоза.
Бешенство внезапно вспыхивает в крови огнем, и я, сука, еле сдерживаюсь, чтобы не послать Мару нахуй.
— Знаешь, блядь, я так-то тоже не во дворце вырос, — резко отвечаю я. — И мои гены, спасибо бате, который бухал как не в себя, тоже нихрена не подарок. И что нам теперь с Ленкой, пойти утопиться что ли, если у нас предки были ебланами?
— Дим, ну понятно, что генетика не приговор, — тот же соглашается Мара и осторожно берет меня за руку. — Но ты не сравнивай себя и её. Ты упорно трудился, чтобы всего добиться, а Лена живет на всём готовом. Ты ведь ее никак не ограничиваешь, у нее просто карта к твоему банковскому счёту привязана, и всё: трать сколько хочешь. На мой взгляд, такая вседозволенность развращает.
Я сжимаю зубы, но ничего не говорю. Только делаю агрессивно ещё одну затяжку. Неохота откровенничать с Марой, а то бы я сказал, что Ленка тратит со своей карты мизерно мало. Как будто ей неприятно брать от меня деньги.
Блядь, как так получилось, что девчонка, которая смотрела на меня с обожанием и делилась со мной всеми секретами, вдруг стала меня фактически ненавидеть? И бояться. Что я, сука, сделал не так?
Может, Мара была неправа, когда говорила, что мне надо подальше держаться от Ленки, пока у неё подростковый период?
— Она тебя стесняется, — объясняла она мне. — Ты взрослый мужчина, а она совсем девочка еще, ей с тобой неловко. Лене сейчас нужна мама или старшая сестра. Мне кажется, у нас с ней налажен контакт, поэтому, если ты не против, я постараюсь стать для неё тем взрослым человеком, к которому она может обратиться за советом.