Звучало в целом логично, и я согласился. Тем более, что как раз бизнес надо было ставить на ноги. Распределять обязанности на других я тогда умел херово и бросался во все сам. Даже машины сам рвался чинить. И был пиздец как благодарен Маре, которая мало того, что отлично заведовала продажами в филиале автосалона, так ещё и о Ленке заботилась и о бабе Маше. Я сам в город наведывался наездами, на день-два, квартиру на этот срок снимать смысла не имело, останавливаться у Ленки с бабой Машей тоже было не очень, так что я обычно ночевал у Мары.
У нас с ней был очень бурный роман несколько лет назад, когда мы трахались, как кролики, на всех свободных поверхностях, а потом огонь прошел, и я честно сказал Маре, что если она хочет каких-то постоянных отношений, то это не ко мне. Ни семью, ни детей я не хочу, привязывать себя к чьей-то конкретной юбке тоже не мое, так что если ей надо по-нормальному, то она не по адресу.
Мара тогда мягко рассмеялась и сказала, что она сама замуж не стремится, хочет делать карьеру и вообще не против того, чтобы мы остались друзьями с привилегиями, как она это назвала. То есть с еблей.
Это оказалось довольно удобно. Во-первых, я так заебывался с этим бизнесом, что мне тупо некогда было кого-то искать, а Мара всегда была рядом. Она была хороша в постели и точно знала, что мне нужно. А во-вторых, мы вместе работали, на неё можно было положиться и, за исключением некоторых бесящих меня моментов, типа того, что она была повёрнута на здоровом питании и своей внешности, меня все устраивало. И конечно, гигантская ей благодарность за то, что она занималась Ленкой, когда я был в Москве. За то, что стала ее опекуном, когда баб Маша умерла. Я бы этого не смог сделать со своей условной судимостью, а никому другому я бы Ленку не доверил. Наверное, это была главная причина, почему я Мару из менеджеров по продажам повысил до директора салона. Хотелось как-то отблагодарить, а деньги она не брала.
— Ты понимаешь, какие могут пойти слухи? — тяжело вздохнув, спрашивает Мара. — Ты в одной квартире с молодой девушкой…
— Да мне как-то насрать на слухи.
— Дим, но это просто неприлично!
— Мара, — резко перебиваю я. — Мне эти приличия до одного места. Что, блядь, тут непонятного? Ленка со мной в безопасности. Ты это знаешь, я это знаю. А на остальных насрать.
Проще всего, конечно, заткнуть Маре рот свидетельством о браке. Но почему-то (хер знает почему!) мне не хочется ей об этом говорить. Может, из-за того, что я сам в ахуе от того, что на это решился.
Я, наверное, никогда в жизни так сильно не боялся, как в коридорах больницы, где на четвёртом этаже была реанимация, в которой лежала Ленка. Мне хотелось орать, крушить все вокруг, когда я слышал от врачей равнодушное «А кто вы ей? Никто? Тогда выйдите отсюда. Нет, вы не имеете права заходить к ней в палату. Информацию о её состоянии мы вам тоже дать не можем, только родственникам».
Я тогда знатно психанул, и вот теперь у меня в сумке лежит сложенное пополам свидетельство о нашем браке. Пиздец. Но я себя успокаиваю тем, что это чисто для подстраховки. Потом мы так же быстро разведёмся, и всё. И никто ничего не узнает.
— И все-таки, Дим, это очень плохая идея, — поджав губы, сообщает Мара. — Хочешь, чтобы Лену контролировали круглосуточно, отдай ее во французский пансион. Денег тебе хватит, а там ее ждет совсем другая жизнь. Она сможет познакомиться с достойными молодыми людьми, а не с теми отбросами, с которыми она здесь общается, ей привьют культуру, дадут образование, опять же язык иностранный знать будет. Это просто билет в лучшее будущее.
— Понимаю, — я закуриваю еще одну сигарету. — Но Ленка не хочет, я ее спрашивал.
Честно говоря, меня тоже кроет от мысли, что она будет где-то хрен знает где. А вдруг там будет плохо? А вдруг там ее кто-то обидит? А вдруг она замуж выскочит за француза и останется там навсегда? Ну нахуй такую радость. Пусть лучше тут будет. Под присмотром.
— А зачем ты её вообще спрашивал? — удивляется Мара. — Это все равно что спрашивать ребёнка, хочет он надевать шапочку или нет. У него пока своего ума не хватает, чтобы самому это решить, поэтому родители просто делают так, как считают нужным. И тебе тоже надо так сделать.
— Ленка не ребёнок.
— Я бы поспорила, — фыркает Мара, вздыхает и укладывает голову мне на плечо.
Холодные, резко пахнущие духами волосы мажут мне по щеке, и я непроизвольно морщусь. Мара находит мою руку и сама укладывает её себе на плечо, я машинально приобнимаю её, но думаю не о ней. Думаю почему-то о том, что я сегодня видел в ванной.