— Чего? Какие еще правила? — вспыхиваю я. — Мне восемнадцать, Дим. Все правила кончились, я взрослая.
— Нихера. Пока я за тебя отвечаю и обеспечиваю тебя, ты не взрослая.
— А не надо меня обеспечивать! — выпаливаю я. — Я буду жить в общаге, у меня будет стипендия и еще я буду подрабатывать, так что справлюсь и без тебя, понятно?
— Думаешь, тебе кто-то это разрешит? — с ядовитой ухмылкой интересуется Дима.
— Думаешь, я буду тебя спрашивать?
— Будешь, — без тени сомнения кивает он. — Теперь ты меня обо всем будешь спрашивать. Я проебался, когда решил, что у тебя достаточно мозгов, чтобы не делать глупостей. И проебался второй раз, когда решил, что ты будешь слушаться Мару. У нее слишком мягкий характер, она с тобой нихрена не справляется, да и не должна. Теперь у тебя будут правила, Лен, и контролировать их выполнение буду лично я.
У меня по спине пробегает неприятный холодок.
— И что это за правила?
— Каждый день занятия с репетиторами, чтобы ты сдала экзамены и поступила в следующем году. А еще никаких пьянок и никаких блядок. Выпивка и сигареты тоже идут лесом.
— Я вообще-то не курю! — повышаю я голос. — И не пью! И ни с кем…
— Ну да, ну да, — язвительно перебивает меня Дима. — Ты белая и пушистая, вышиваешь крестиком, а в свободное время учишь английский. А бутылки и мужиков тебе подбросили.
— Неправда, — бормочу я и вдруг до меня доходят сказанные им слова. — Стой! Какие репетиторы? Я уже поступила! Я зачислена в училище, у меня там уже занятия идут вообще-то. Я там буду учиться.
— Не будешь. Завтра заберешь документы.
— Нет!
— Да, Лена. Это одно из новых правил.
С моих губ срывается нервный смешок.
— Что смешного? — холодно интересуется он.
— И как, интересно, ты собрался следить за выполнением своих тупых правил? — фыркаю я пренебрежительно. — Удаленно? Из Москвы? Или из Кореи? У тебя же в середине сентября опять командировка.
— Кто тебе сказал, что туда поеду именно я? — прищуривается Дима.
— А кто еще?
— В этот раз поедет Мара, тем более дела касаются ее салона. Я останусь.
— Останешься…тут? — с ужасом переспрашиваю я. — В городе?
— В городе, — кивает Дима. — И в квартире.
— В какой квартире?
— В своей. Будем там жить вместе, Лена. Других вариантов, как тебя круглосуточно контролировать, я не вижу.
Глава 3. Предложение
— Ты с ума сошел? — я с ужасом смотрю на Диму, выискивая в выражении его лица хоть какой-то знак указывающий на то, что он шутит.
Но в искривленных жестких губах нет и на намека на улыбку.
— Не сошел.
— Но ты не можешь жить вместе со мной! — с отчаянием говорю я.
— Могу, — хмыкает он.
У меня внутри такой дикий протест против этой идиотской идеи, что хочется орать. От одной только мысли, что Дима будет жить со мной на одной территории, я начинаю сходить с ума от стыда. У нас маленькая квартира, там всего две комнаты: зал и бабушкина спальня, причем я сплю в зале, потому что комната бабушки закрыта и трогать ее я не планирую.
Где он собирается спать? На полу в зале? В коридоре? Оба варианта ужасны.
А нам ведь еще придется пользоваться одной ванной. И туалетом. И я буду видеть его утром. Сонного, может, даже без футболки. И завтракать придется за одним столом, и обедать, и вообще все время быть рядом.
Меня накрывает жуткой паникой от этой перспективы.
— Слушай, Дим, — говорю я торопливо, — ну давай я дам тебе честное слово, что буду заниматься с репетиторами. И в училище не пойду, заберу оттуда документы. А пьянок у меня и так нет, не знаю, откуда ты это вообще взял. Если так боишься, то можешь, не знаю, приходить дважды в день меня проверять или звонки делать контрольные.
Дима качает головой.
— Хорошая попытка, но нет. Я тебе больше не верю.
— В смысле не веришь?
— В прямом. Ты отбилась от рук, с тобой никто не может справиться. Посмотри на Мару: она пыталась быть с тобой мягкой, и что из этого вышло? Пиздец полный. Так что пора заняться твоим воспитанием.
— Мне вообще-то восемнадцать, — огрызаюсь я. — Я уже не ребенок, чтобы меня воспитывать.
— Лучше бы была ребенком, — с отчетливым сожалением в голосе произносит Дима. — Было бы легче. В то время ты была милой и послушной. Кто бы знал, что из хорошей девочки вырастет вот… вот это…
Он брезгливо смотрит на меня, а я вся вспыхиваю, точно спичка, машинально одергивая длинную толстовку оверсайз, которую ношу вместо платья.
Почему его взгляд до сих пор на меня так действует? Я уже не влюбленная школьница, а он не тот заботливый Димка, к которому я когда-то могла прийти с любой своей бедой.