Надо забыть про Димку Грина, который раньше был самым важным для меня человеком. Его давно уже нет. Есть Дмитрий Викторович Гринев, хозяин сети автомастерских и автосалонов. Этот мужчина мне чужой. Этот мужчина меня терпеть не может. И я вроде как с этим уже смирилась.
— Какая тебе разница? Что выросло, то выросло, — говорю я и упрямо вздергиваю подбородок.
— Если выросла херня, то надо это нахрен убирать и сажать новое, — жестко говорит он. — Исправить можно все, и ты тоже исправишься, Лен, никуда не денешься. И гулянки свои забросишь, и компании левые, и в вуз поступишь. Теперь ты будешь под моим контролем. И ты, и твоя жизнь. Я тебе не позволю ее просрать, как минимум в память о твоем брате. Он бы мне этого не простил.
Скотина. Это подлый прием — вспоминать про брата!
И если Дима решил, что это на меня подействует, то он сильно ошибается. Если раньше я еще готова была пойти на уступки, то теперь фиг!
— При чем тут Олег? Его давно нет! А ты мне не брат, Грин! — шиплю я, испытывая отчетливое желание расцарапать до крови его красивую морду. — И ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь! Пошел нахрен!
Я дергаю ручку машины, но она не поддается.
— Открой! Открой, а то я окно разобью!
— Прекрати психовать, — жестко говорит он и хватает меня за руку, сильно ее сжимая. — Да, я тебе не брат. И прав на тебя у меня пока нет, но они будут, поверь мне. Право и в жизнь твою вмешиваться, и в больницу к тебе заходить, случись что, и вообще держать тебя под контролем. Думал, получится без этого, но, походу нет. Пристегивайся и поехали.
— Куда?
— В ЗАГС.
Меня это оглушает так, что я даже сказать ничего не могу, просто молча таращусь на него, думая, что мне послышалось.
— Н-не поняла, — непослушными губами выговариваю я, когда пауза затягивается, а объяснений я не получаю.
— А что тут непонятного? — вскидывает Дима бровь. — Знаешь еще какой-то способ сделать нас официально родственниками?
Я все еще ничего не понимаю. Он хочет на мне жениться? Дима? На мне?
Нет, это глупости какие-то.
Он вздыхает.
— Лен, — говорит он неожиданно мягко, — блин, ну че ты так. Это же никакая не свадьба и ничего не значит. Я тебя и пальцем не трону. Это просто гарантия того, что у меня будет на тебя влияние и что я по бумагам не буду для тебя никем. Распишемся тихо, никто об этом даже не узнает, а потом как поступишь в следующем году, так же тихо разведемся.
С моих губ срывается нервный смешок.
— И как ты собираешься объяснять это Марии?
— А с какого хрена я ей должен что-то объяснять? — удивляется Дима.
Э-э-э…
Я даже не знаю, что сказать. Ну вообще-то он живет у нее во время своих приездов сюда, они наверняка спят вместе (кровать у Марии одна, я заходила как-то к ней в гости), и что-то мне подсказывает, что будь я на месте Марии, меня бы не обрадовала новость про Димин фиктивный брак.
Впрочем, на моем месте тут тоже нечему радоваться.
Смешно, а ведь было время, когда я горячо мечтала о том, что выйду замуж за Диму. Это была моя самая тайная и самая стыдная мечта. Я знала, что так никогда не будет, но много раз представляла себя в белом платье и его рядом с собой. А сейчас он тащит меня в ЗАГС… чтобы с полным правом жить со мной в квартире и контролировать мою учебу.
Какой бред!
— Это полный бред, — озвучиваю я свои мысли. — Кажется, ты головой долбанулся. Иди сходи в больницу, проверься. И ни в какой ЗАГС я не поеду. Даже если ты меня силой туда затащишь, я буду орать, что меня заставили, и никто нас не распишет. Ясно? А теперь открывай дверь, я на автобусе домой поеду.
— По-хорошему никак, да? — задумчиво говорит Дима, кажется, не впечатленный моей речью. — Окей, Лен. Давай по-плохому.
— По-плохому? — я напрягаюсь. — Типа свяжешь меня и будешь угрожать?
— Угрожать? — Дима ослепительно улыбается. — Нахрена? Я считаю, что всегда можно договориться.
Я недоверчиво хмыкаю.
Договориться! Да-да, заливай. Почему же ты с моими ухажерами в школе не договаривался, а разукрашивал им лица? А пистолет для чего с собой носил, когда вы с Лексом обналом занимались? Для того, чтобы аргументы в споре были поубедительнее?
— Смешно! Ну давай, попробуй меня уговорить.
— Тебе, кажется, нравится этот придурок Кастет, да? — с интересом спрашивает Дима, никак не реагируя на мой ядовитый тон.
— Не поняла, — я чувствую какой-то подвох в этом вопросе, но не могу понять, в чем именно дело. — Нет, не особо нравится.
— Ну вот и хорошо, — Дима снова улыбается, но взгляд темно-серых глаз остается жестким. — Значит, ты не расстроишься, если он сядет года на три.