И вот теперь рассматривая ее, как бы со стороны, думал, что, возможно, слухи и не были лишены основания. Он с силой потер виски: “Чем дальше в лес, тем толще партизаны, - очередная нелепица влезла в голову". Его самокопания прервал дрожащий голос жены:
- Ты видел его?
Анатолий как-то сник, устало вздохнул:
- Конечно, видел.
Поднял голову, посмотрел и спросил с веселым любопытством:
- А ты не желаешь увидеть своего сына?
Он видел, как Алина вздрогнула испуганно, и ему на минуту стало жаль ее, но уже холодной змеей вползала в душу неприязнь к женщине, которая изменила судьбу стольких людей и которая смогла спокойно жить очень даже неплохой жизнью. А теперь еще и боится встречи со своим сыном.
“С кем же я жил столько лет? - вопрос повис в воздухе.
Анатолий встал из-за стола:
- Я домой. Ты со мной или предпочитаешь сама добираться?
Алина молча встала, взяла свою сумочка и пошла на выход впереди мужа. Уже сидя в машине, она сказала:
- Как же все это рассказать Кате? Она же меня возненавидит.
- Раньше надо было думать, а сейчас остается только повиниться обоим.
Катя подъехала к дому на такси одновременно с родителями. Выскочила из машины и бросилась сразу обниматься, сначала с отцом, потом с матерью.
- Ух,ты! А я всю голову сломала, почему меня никто не ищет, несмотря на то, что
домой не явилась вовремя и не предупредила. А тут вон оно что, родители никак на романтический ужин сподобились.
Катя все тараторила и тараторила, одновременно поднимаясь с отцом на крыльцо и входя в дом. Алина немного отстала, чтобы смахнуть непрошенную слезу, которая неведомым образом сегодня к ней пристала намертво.
Первым делом Катя направилась в кухню:
- Не знаю как вы, а я хоть и поужинала у Татки, но почему-то зверски хочу есть. Пап, мам, на вас разогреть борщ?
Отец зашел следом за дочерью:
- А давай! От борща я еще никогда не отказывался.
К Алине он даже не повернулся, а уселся за небольшой кухонный столик:
- Я здесь буду есть, как-то уютней тут.
Дочка устроилась рядом, а Алина налила себе соку и отошла к окну.
Поедая вкусный борщ, Катя продолжала болтать:
- А откуда вы приехали вдвоем? Вы и правда были на ужине или где-то на деловой встрече? Хотя, - она взглянула на мать, - по маминой одежке не похоже не деловую встречу. А я у Татки готовилась к завтрашней контрольной и мы с ней все выучили. Она предлагала остаться с ночёвкой, но я решила вернуться домой.
Она доела и отнесла пустую тарелку в раковину, повернулась, чтобы увидеть, как отец все еще размешивает борщ ложкой, а мать с бокалом в руке, отвернувшись, смотрит в окно.
Катерина нахмурилась:
- Что с вами, вы на себя не похожи? Что-то случилось?
Анатолий отодвинул от себя тарелку, положил руки на стол, сцепив их:
- Случилось, дочка, случилось. Садись, разговор будет непростой.
Алина повернулась:
- Может, в гостиную перейдем?
Анатолий усмехнулся:
- Можем и в гостиную перейти, ты думаешь от перемены места ситуация изменится? Катюша, пошли и правда в гостиную.
- Вы меня пугаете, родители, и я не сдвинусь с места, если вы меня сейчас же не успокоите.
Отец подошел и взял ее за руки:
- Ничего угрожающего нашим жизням не произошло. Никто не болен, не попал в аварию, не сбил никого на машине и не вляпался в финансовую несостоятельность. Тебя такой ответ успокоит?
Катя молча кивнула.
- Тогда пошли в гостиную, усядемся на мягкие диваны и будем каяться в нашей человеческой несостоятельности.
Глава 12
Артем кружил и кружил по городу. Ни на какую тренировку он, конечно, не поехал. Какая уж тут тренировка, когда в душе раздрай. Вырвался за пределы города и понесся прямо, даже не зная, куда ведет дорога. В ушах вдруг зазвенела, случайно услышанная на каком-то радио-ретро, песня: “Дорога, дорога, дорога, куда ты меня приведешь?”
Куда приведет и зачем он мчится по ней? Все внутренние тормоза отпущены, и Артем уже перестал воспринимать реальность, был только он, слившийся с машиной в одно целое, и дорога, убегающая за горизонт. Что там, за горизонтом? Другая жизнь, другие люди. И будет ли место там ему, найдет ли он там свое счастье? Счастье… и перед глазами встала Натали. Артем резко свернул на обочину и дал по тормозам. Огляделся - вокруг темнота и тишина. Долго сидел, уткнувшись лбом в руль автомобиля, а потом вдруг расплакался, как маленький мальчик, потерявший родителей. И, размазывая слезы по лицу, все никак не мог остановиться. В груди жгло, и этот огонь разрастался, грозя превратиться в пылающий костер, но как спасение прозвучал звонок телефона. Звонил отец, Глеб. Артем, сумел наконец-то выдохнуть, растер рукой грудь, а телефон надрывался, не умолкая.