— Ты попросил Диану разукрасить тебе машину? — я дожидаюсь его отрицательного кивка. — Ну и все тогда. В каком она участке?
— Я подвезу, — встревает Ян.
— У меня есть своя машина, на которой я и поеду. Адрес участка.
На дорогах практически нет пробок, так что доезжаем мы быстро.
Только в самом начале Ян обогнал меня и моргнул фарами, а я едва сдержала рычание, разозлившись на его истинно мужское нутро. Он просто не может позволить женщине быть главной на дороге.
— Возьмите, — Вертинский перед входом впихивает мне несколько пятитысячных купюр.
— Это еще зачем?
— Нам намекнули, что по-другому они дело не замнут.
Деньги приходится взять, потому что в кошельке из налички только двести рублей. Мысленно делаю пометку вернуть все парню, нужно только будет добраться до банкомата.
— Здравствуйте, — я натягиваю на губы милую улыбку. — У меня здесь сестра, Диана Бодровская…
— Сто двадцать четвертый кабинет. По коридору и налево, — мужчина в форме даже не отрывается от телефона.
Свое фырканье я глотаю. Главное вытащить отсюда сестру без привлечения матери, иначе все может обернуться катастрофой. Она заберет у меня Дианку на законных основаниях, и я больше не смогу угрожать ей органами опеки.
Тот факт, что сестра попала в полицию, проживая со мной, станет для них решающим.
— Мы с тобой пойдем, — уверенно заявляет Ян.
— Ты-то куда? Вертинский, ты документы взял?
— Взял, — отвечает он мне.
— Тогда ты идешь со мной. А ты, — снова обращаюсь к Яну. — Вообще можешь быть свободен.
Он поджимает губы и в несколько быстрых шагов выходит из участка.
В кабинет я захожу с паникой внутри. Очень надеюсь, что деньги помогут и Диану отпустят со мной без проблем.
— Заходите, — слышится по ту сторону, когда я стучу в дверь.
Мы входим в кабинет, я замечаю мужчину лет тридцати пяти, уткнувшегося в кипу каких-то бумаг.
— Добрый день. Я по поводу Бодровской… Мне сказали обратиться к вам.
— Да-да, что у вас? — он даже взгляд не поднимает.
— Понимаете, моя сестра оступилась… Она не подумала о последствиях своего поступка. Это первый раз, когда ее задерживает полиция…
— Девушка, я столько раз уже слышал эти оправдания. Конкретнее, что вы хотите от меня?
— Может быть, мы сможем как-то мирно уладить вопрос?
Только после этого мужчина удосуживается посмотреть на меня.
— А это что за телохранитель? — он кивает в сторону Вертинского, стоящего рядом со мной.
— Я привез документы на машину, и у меня нет никаких претензий. Я не буду писать заявление.
— Ну что ж, присаживайтесь…
Вопрос решается быстро, как только я увожу разговор в сторону компенсации за доставленные неудобства. Мужчина напротив меня хмыкает и протягивает мне какой-то учетный журнал, куда я вкладываю те самые купюры, которые дал мне Вертинский.
— Документы покажите, — он быстро прячет взятку в стол и параллельно набирает кому-то по стационарному телефону.
Диану выпускают через пятнадцать минут. Она тут же кидается мне на шею и шмыгает носом, пока я быстро вывожу ее на улицу, чтобы никто не успел передумать.
Я не собираюсь отчитывать ее прямо здесь, серьезный разговор ждет нас дома.
Сестра прячется у меня за спиной, когда замечает парней. Стыдно этой заразе.
А Ян все же не уехал. Он курит, бросая в мою сторону недовольные взгляды. Я же ищу в телефоне ближайшие банкоматы, чтобы прямо сейчас отдать Вертинскому деньги.
— Мне кажется, тебе надо извиниться, — говорю сестре. — Прямо сейчас, Диана.
— Не буду я перед ним извиняться, — она сопит, кусая губы.
Мирон сам подходит к нам.
— Динь…
Сестра демонстративно поворачивается спиной к нему.
— Можно мы поговорим? — его вопрос обращен ко мне. — Всего пару минут.
Я самоустраняюсь. Они все равно это сделают, так что мешать нет смысла.
Ян решает воспользоваться моментом, пока я стою одна. Выбрасывает сигарету и материализуется перед моим носом.
— Нам тоже стоит поговорить, ты так не думаешь?
С шумом втягиваю воздух. На время разбирательств с Дианой я перестала думать о сегодняшнем утре, а теперь эти мысли опять захватили мою голову.
Да, я с позором сбежала из его квартиры. Вроде бы даже «доброе утро» Яну не сказала. Мне было безумно хорошо ночью, а после пробуждения меня начала сжирать волна позора.
— Не думаю, потому что это больше не повторится, — огрызаюсь, злясь на саму себя.
— Тогда засекай время, детка.