елла спросила: - Каков мой диагноз? - Сломаны правая нога и четыре ребра, плюс трещины в черепной коробке, синяки по всему телу, ушибы, порезы и значительная кровопотеря. Тебе сделали несколько переливаний крови... Мой голос был далек от беспечного. - Сотрясения мозга нет? - Нет, к счастью... Тебя не тошнит? - я очень волновался за ее здоровье. - Нет, - все так же спокойный голос продолжил расспросы, - Я в Финиксе? - Да, мы обставили все как несчастный случай, ты упала с лестницы и вылетела в окно, - смотреть в ее серьезные глаза было страшно. Господи, почему я не могу слышать ее мысли? - Оригинально... - Прости, это все, что мы успели сделать, чтобы не привлекать внимания. Она усмехнулась и тут же поморщилась от боли в сломанных ребрах. Ей вообще не стоит напрягаться в этом состоянии... - Конечно, не объяснять же, что на меня напал вампир-ищейка... Я сглотнул. В глазах потемнело от боли. Я мысленно возвращался в зеркальную комнату, слышал, как наяву, ее истошный крик и хруст, с которым ломалась ее нога... По телу прошла болезненная судорога. - Когда отъезд в Форкс? - ее по-прежнему спокойный голос выражал вежливую заинтересованность. - Не думаю, что скоро, - поспешил ответить я, - Твое лечение здесь лучше не прерывать переездом. Она поджала губы, как если бы хотела меня поправить. Вглядевшись внимательнее в ее отрешенное лицо, я внутренне похолодел: - Говоря про отъезд в Форкс, ты имела ввиду... - у меня не хватило сил закончить. - Я имела ввиду тебя и твою семью, - лишая последней надежды, отчеканила Белла. Пытаясь переварить услышанное, я судорожно проталкивал обжигающий запах любимой, не желая даже допускать мысли, что это скоро закончится. - Если ты боишься за тайну нашей семьи и то, что нас может выдать солнце... - я хотел сказать Белле, что все это не важно, что мы будем осторожны, и никто ничего не заметит, но она вновь перебила меня: - Нет, это не главная причина, хотя, безусловно, Финикс не лучший город для вампиров. Она не могла... Просто не могла говорить о том, о чем я подумал... Она должна, должна знать, что я сделаю все, чтобы быть с ней. - Я не могу оставить тебя, - я осторожно прижался губами к ее тонким пальчикам, которые были почти так же холодны, как мои. - Эдвард, я тебе не пара, - она смотрела на меня, как будто пытаясь смягчить свои слова неловкой улыбкой. Я же перевел дух. Господи, неужели она могла думать, что хоть чем-то недостойна? Она более чем достойна кого бы не выбрала, к тому же, из нас двоих это я был ничтожным монстром, а не она. - Ты самое лучшее, что было, есть и будет в моей жизни, Белла! - надеюсь, она слышала всю ту любовь, с которой я произнес ее имя. С таким трепетом верующий обращается к Мадонне в молитве. Белла была для меня всем. - Нет, не будет, Эдвард. Ее горький голос ворвался в мои мысли, окончательно ввергая в ступор. - Я не хочу тебя знать. Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Если бы я уже не стоял перед ней на коленях, я непременно упал бы на них сейчас. - Что? - мой голос был хриплым, но тихим, как будто я сорвал его при крике. - Конечно, я буду часто вспоминать это маленькое приключение молодости, возможно, в старости даже расскажу эту историю, как сказку внукам... - ее голос приобрел оттенки тепла, как будто ее фантазия уже нарисовала ее седой в кресле качалке, окруженную малышами, - Но недавние события показали, что счастливый конец этой сказки проще придумать, чем осуществить, Эдвард. Каждое слово било в грудь, а пули оставались в теле и разъедали сердце кислотой. Но даже в таком состоянии я не желал сдаваться. - Белла, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Чтобы конец сказки был счастливым. Я готов на все! Карлайл... Он... Он может обратить тебя, ты станешь бессмертной... - Холодной, твердой, бездетной оболочкой, идеальной машиной для убийства, с вечной жаждой человеческой крови... Так себе перспектива, - она строго взглянула на меня, а я превращался в статую с каждым сказанным ею словом, - До недавнего времени я и не знала, что жажда крови настолько сильна, Эдвард. Но случай ясно дал понять мне, как силен вечно голодный монстр внутри вас. Я видела твои глаза, когда ты высасывал яд Джеймса, в них было не больше разума, чем у пиявки, которую подсадили к свинье. И ты столько лет боролся со своей сутью... Столь хорошо развил свой самоконтроль. Бессмысленно сравнивать тебя с Джеймсом, но и в его глазах я видела желание сохранить мне жизнь подольше, но чтобы продлить мои мучения, хотя все его желания очень быстро затмила жажда, стоило в воздухе разлиться сладкому запаху моей крови. А ведь он готовил свою месть долго, прекрасно зная, что это блюдо нужно подавать холодным... - Я тебе не пара, - повторил я ее слова тихим шепотом. Выдавил из саднившего от проклятой жажды горла. Она не возразила. Конечно, что можно возразить на это? Последние мои слова, в которых уже не осталось даже надежды: - Я люблю тебя. Она улыбнулась, но ее улыбка была грустной, прощающейся. Она прощалась со мной и прощала мне проклятую любовь к ней. - Я знаю это. Чтобы тебе было проще справиться, я даже прекращу общение с твоей семьей... И, пожалуй, перееду к маме, хотя это очень расстроит Чарли. Полный разрыв... Уверена, ты еще будешь счастлив. В конце концов, жизнь вампира полна приключений, но прошу тебя... Не делай глупостей, - на секунду ее взгляд потеплел, я увидел в них, если не прежнюю любовь, то хотя бы заботу, нежность. Ничего не обещая, я пулей вылетел из ее палаты. Промчался по коридорам больницы. По улицам города. Все дальше и дальше. От своего безумия. Которое следовало за мной попятам. Оно знало, что у меня не хватит сил. Я вернусь.