В любом другом случае Виктория без раздумий направилась бы к дому Майкла, чтобы пережить сегодняшнюю ночь. Но сейчас ей было так плохо, что она, ни о чём не заботясь, не спеша брела к маленькому одинокому пляжу, спрятанному от всего мира среди зарослей зелёных пальм. Пока она добралась до своей хижины, ветер уже не на шутку разбушевался и, играючи кружа в воздухе мелкий песок, то и дело норовил направить его прямиком в глаза. Острые, как у бритвы, осколки разбивающихся о песок волн неприятно хлыстали обнажённую кожу ног.
Из-за затянутого неба стемнело намного раньше обычного, но всё же Тори сумела разобрать, что на оставленных Холтом шезлонгах никого нет. Зайдя в хижину, она ничуть не удивилась, что внутри её ждал такой же громкий свист ветра, что и снаружи. Увидев разбросанную по полу косметику, ранее оставленную на столике, Виктория безразлично убрала от неё взгляд. Беспощадный ветер люто теребил прозрачную занавеску, угрожая сорвать и унести её прочь, но и на это ей сейчас было абсолютно наплевать. Сняв лёгкие шлепанцы, она, так и не раздевшись, легла в свою постель.
Снаружи раздался сильный громовой грохот, и вскоре первые капли тёплого дождя коснулись земли. Но замкнувшуюся в себе девушку, казалось, совершенно ничего не волновало. Её не страшила ни непогода, ни сильные волны разбушевавшегося моря, ни даже хрупкое строение этой лачуги, которая в любой момент могла рассыпаться. Плотно укутавшись простынями, Виктория всё же очень быстро заснула, вновь погрузившись в свой очередной беспокойный сон.
На этот раз ей приснился Брендон.
Подняв на руки, он со счастливой улыбкой пронёс её через порог их собственного дома. На безымянном пальце сверкнуло золотое кольцо, а белое подвенечное платье идеально смотрелось на точёной фигурке новоиспечённой жены. Счастливо рассмеявшись, Виктория нежно прикоснулась ладонью к его щеке.
– Я так счастлива, милый, – послышался откуда-то издали её собственный голос.
Опустив веки, она утонула в волнующем поцелуе. Однако стоило ей только открыть глаза, как она очутилась в центре маленькой комнаты. Оглянувшись по сторонам, Виктория заметила небольшую детскую колыбельку. Медленно подойдя к ней, девушка ласково провела рукой по нежной ткани детского розового одеяльца. Слегка приподняв его, она увидела, что колыбель пуста.
– Ну и долго эта кровать ещё будет пустовать? – донёсся с порога рассерженный голос Брендона. Обернувшись, она встретилась с разъярёнными глазами супруга. – Ты, никчёмная тварь, – мигом оказавшись рядом, он схватил её за волосы и потащил к окну, – ты всего этого хотела, да?! Ты об этом мечтала?! – Мельком окинув взглядом их дом с небольшим участком земли, Тори вновь испуганно посмотрела на стоявшего рядом с ней мужчину. – Так вот знай: ничего из этого у тебя никогда не будет, – резко сорвав с её шеи жемчужное ожерелье, проревел он. Опустившись на колени, Виктория со жгучими слезами на глазах принялась собирать рассыпавшиеся бусины с пола, бережно прижимая каждую чёрную жемчужину к груди. – Ты никогда не будешь этого иметь! – вновь прокричал Брендон. – У тебя не будет ни детей, ни мужа, ни собственного семейного очага. Ты навсегда останешься одна. И зачем только ты вообще родилась на свет?!
Подбежав к детской кроватке, он быстро поднял её и со всей силы зашвырнул в стену.
– Нет! – до сих пор слыша грохот ломающихся деревянных перекладин, прокричала Виктория.
Сев поперёк кровати, она часто задышала, пытаясь очистить голову от приснившегося кошмара. На улице всё ещё стояла глубокая ночь, но из-за постоянно сверкающей молнии видимость была безупречной. За окном по-прежнему бушевал ураган. Лёгкая шторка уже слетела, и через широкое окно девушка отрешённо посмотрела на огромные волны бушующего моря.
Прикоснувшись рукой к своей мокрой щеке, она поняла, что снова плакала во сне и как ни старалась выбросить из головы приснившийся кошмар, но так и не смогла. Перед глазами бессменно стояло лицо Брендона, перекошенное от страшного гнева.
«…Виктория, ты неполноценна!..»
«…У тебя никогда не будет ни детей, ни мужа, ни собственного семейного очага! Ты навсегда останешься одна!..»
«…Ты предлагаешь усыновить чьего-то маргинального выродка? Ну уж нет, дорогая, мне нужны свои дети. Свои!..»