– А что именно ты будешь вспоминать?
Хороший вопрос! Уже было открыв рот, Виктория вдруг остановилась, подыскивая нужные слова:
– Ну, наверное….
– Меня не устраивает «наверное», – тут же перебил Генри и, схватив её за руку, заставил приподняться со стула. – Иди сюда.
Выйдя на центр зала, он оглянулся к стоящему за своей спиной бармену и громко бросил:
– Дэмис, а ну-ка, поставь нам что-нибудь подходящее.
Быстро кивнув в ответ, бармен потянулся кнопкам. Через пару секунд в зале заиграла необычайно красивая мелодия.
Положив руки на талию своей избранницы, Генри медленно наклонился к её уху и прошептал:
– Я хочу, чтобы в память обо мне ты запомнила… – он медленно отклонил от себя Викторию и, поддерживая её одной рукой за поясницу, мягко позволил ей изогнуть спину. После чего вновь улыбнулся и встретился с её загоревшимся взглядом. – Помни, – продолжал тихо шептать он, и она тут же почувствовала его обжигающую ладонь, медленно скользящую вверх по бедру, – тепло наших рук. Помни, – прижавшись к ней вплотную, мурлыкал Холт, – тепло наших тел.
Одурманенная своими ощущениями, красивой мелодией, его бархатным голосом она лишь молча подчинялась его умелым рукам. Вновь встретившись с его глазами, девушка позабыла про всё на свете: не было больше ни этого острова, ни этого ресторана, вообще никого. Остался лишь только он, да ещё эта магическая мелодия.
Медленно приблизившись к лицу, Генри слегка провёл кончиками своих губ по её пересохшим губам.
– Но больше всего я хочу, чтобы ты запомнила этот поцелуй. Пусть он будет особенно красивым. – Он нежно прикусил её нижнюю губу. – Пламенным… – Вновь лёгкое касание к её губам. – Леденящим кровь… – На этот раз его губы задержались у её рта чуть дольше. – Нежным… – После чего раздался её тихий стон, умоляющий продолжать. – Сладким… – выдохнув, он лишь едва заметно улыбнулся и провёл своим большим пальцем вдоль её мягкой щеки. – Опьяняющим… – Его шёпот сводил с ума. – Страстным… – Его губы вновь отстранились. – И, наконец, самым желанным.
На этот раз он внял её молитвам и ответил на поцелуй.
Да, этот поцелуй действительно обладал всеми перечисленными свойствами, названными им ранее. Крепко прижавшись к нему, Тори отдалась своим ощущениям. И не было на свете чего-то более волшебного, чем этот сказочный момент.
Не заметив, как закончилась музыка и весь зал погрузился в какую-то мёртвую тишину, она медленно открыла глаза и встретилась с его обжигающим взглядом.
– Я хочу, чтобы ты запомнила именно этот поцелуй, – в опьянённой голове послышался его нежный голос. – Помни его. – Почувствовав тепло его пальцев у себя на губах, она вновь блаженно прикрыла веки. – Тори, обещай, что будешь вспоминать меня, – словно откуда-то издалека донёсся его хриплый шепот и, не сдержавшись, она вновь приникла к его горячим губам.
В ту ночь он долго и страстно любил её в их маленькой бамбуковой хижине. В ней он так отчаянно искал и находил всё то, что было ему когда-то так чуждо и ново. Именно эта девушка рождала в нём невиданное смятение, поднимала из глубины души затерянные чувства, о наличии которых он даже и не подозревал. Казалось, не он, а именно она открыла перед ним дорогу к чему-то новому, неизведанному ранее. Дорогу к новой счастливой жизни.
Глава 14
На следующий день они отправились в Кносский дворец, посмотреть развалины древнего лабиринта, в котором по легенде когда-то обитал чудовищный минотавр. Вновь следуя за небольшой группой туристов, внимательно слушали голос женщины-гида об увлекательных легендах этого острова.
– Именно на Крите Рея втайне от кровожадного Кроноса родила Зевса – отца всех богов. Здесь создал свою могучую империю царь Минос, сын Зевса и Европы. И именно здесь, на Крите, жил и творил великий Дедал, выстроивший по приказу Миноса огромный дворец с запутанными ходами-лабиринтами, – она развела руки, указывая на окружавшее их полуразрушенное строение, – где храбрый Тесей убил чудовищного минотавра и нашёл дорогу домой по нити Ариадны.
Виктория лишь слегка улыбнулась услышанному, но и не согласиться с гидом было нельзя, ведь на этом перекрёстке трёх частей света – Европы, Азии и Африки – мифы и легенды древней Греции так тесно переплетались с подлинной историей, что трудно было разделить, что из сказанного правда, а что – обычный вымысел.