Рассуждая, прячу потерянную чудовищем визитку в карман штанов, и топаю обратно в двухэтажный дом по снегу, который выпал за ночь. Ноги промокают, но я не особо заморачиваюсь, и даже не отряхиваю их, когда вхожу в дом Дениса.
Надо будет, помоет сам. И пусть только попробует снова заставить меня исполнять роль уборщицы! Второй раз я на это не поведусь. Извращенец чёртов!
Поднимаюсь на второй этаж и вхожу в ванную. Впервые за последние два дня рассматриваю себя в зеркале.
М-да. Неудивительно, что Денис обозвал меня бабой Ягой. Волосы запутались, макияж потёк от слез и истерики, после чего примялся от сна, завершив «чудесный» образ. Одежда измялась, кое-где были некрасивые бурые пятна, ещё больше портившие вид. И в довершении всего, как венец образа, порванные домашние штаны.
Просто красавица писанная. Глаз не отвести. После такого ещё больше убеждаюсь, что он конченный извращуга. Ибо только такой начал бы приставать к девушке бомж-стайл, коей я сейчас и являюсь.
Закатываю глаза и первым делом умываюсь. Без мицеллярки смывать макияж проблематично, но я справляюсь. Благо аптечка в шкафчике Дениса стоит не для красоты. Думаю, не обеднеет, если я позаимствую у него вату.
Удовлетворившись результатом, ещё раз придирчиво себя осматриваю, отмечая, что опухшие от слёз глаза исправишь только сном. Машу рукой на отражение в зеркале и открываю кран, чтобы наполнить ванну.
По её краю нахожу парочку гелей для душа. Мужских. И не без удовольствия отмечаю, что женского тут ничего нет. Что означает, что я первая женщина на данной территории, либо постоянного увлечения у него нет.
Оба случая меня вполне устраивают. Не хотелось бы потом проблем с женой или девушкой, которая бы узнала о том, чем занимается её благоверный в свободное время. Хобби, ага…
Почти половину тюбика геля для душа выливаю в ванную, чтобы получить как можно больше пены. По комнате тут же расплывается терпкий мужской аромат. Тот самый – цитрусо-древесный.
Досадливо морщусь.
Такое впечатление, что это чудовище где-то поблизости. Надеюсь, мне удастся хоть немного расслабиться…
Но я зря сомневаюсь. Стоит только опустить ножку в горячую воду, а после и погрузиться всем телом, как все мысли мгновенно улетучиваются в далекие дали, и я просто наслаждаюсь мгновениями тишины и спокойствия. Мгновениями удобств.
А то мало ли, что этому похитителю доморощенному взбрендит в голову в следующий раз. В подвал посадит ещё, не дай бог…
Натянутые до предела нервы за последние сутки незаметно расслабляются, тело отогревается, и я только сейчас понимаю, что замерзла.
Расслабление несёт с собой дрёму и я не удерживаюсь. Сил сопротивляться просто нет.
Сон охватывает сознание и вот я уже не в ванной, а плыву где-то на облачке. Вокруг хорошо и тепло. Летают птички, чирикающие свои заливистые песни. Облачко приятно обволакивает тело. Ласкает его невесомыми прикосновениями. Поглаживающими.
Я настолько напряжена последние сутки, что подаюсь навстречу этой ласке. В ней хочется понежиться, что я и делаю. Пока в один из таких вот моментов к поглаживанию не присоединяется невесомый поцелуй в макушку.
Потом поцелуев становится много. Они бабочками порхают по лицу, спускаются к шее, груди. И я понимаю, что что-то не так.
Дрёма спадает. Распахиваю глаза, чтобы испуганно отшатнуться. Крик застревает в горле, так и не вырвавшись.
На меня смотрят темные пронзительные глаза. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться чего от меня хочет мужчина.
Денис вернулся! Это сколько же я умудрилась продремать?!
Глава 7
Денис
Дом встречает меня в том же состоянии. Целёхонький. Удивительно!
Неужто настолько устала, что сил даже пресловутую вазу разгромить не осталось? А потом сказать, что это она случайно задела.
Повожу плечами, чтобы сбросить растущее напряжение. Эта дамочка непредсказуема. Может, не стоило давать ей столько свободы? А что если она нашла колюще-режущие предметы и теперь поджидает меня за углом?
Нет, за себя я не боюсь. Боюсь за тепличный цветочек, выросший в условиях, где его всегда холят и лелеют. Порежется ещё ненароком, пока будет пытаться пырнуть меня ножом.
Но ни одно из моих предположений не находит подтверждения.
Я поднимаюсь вверх по лестнице – кругом тишина. Такая, словно тут никого нет. Закрадывается мысль, от которой холодеет в груди.
А если она всё же настолько отчаянная или настолько напуганная, что решила всё-таки сбежать?
Внутри всё сжимается в тугую пружину. Я чуть ли не бегом несусь в ванную – последнее место, где она может быть. Правда, методом подсчёта, я исключил её, потому что прошло довольно-таки много времени, и птичка давно должна была намыться так, что скрипела бы от чистоты. Так что, скорей всего, я также никого не увижу в ванной.