– И, как всегда, безумно скромный, – съязвил Кей. – Всё, нам пора, целуйтесь и пошли!
Оставив на губах своего малыша нежный поцелуй, высвободился из её объятий и сжал протянутую ладонь друга. Терренс сразу же освободил тьму, хлынувшую потоком к артефакту, оплетая наши с Кеем руки чёрным туманом. Клубясь и играя красными всполохами, он начал разрастаться, пока полностью не поглотил наши тела.
Хлопок и в глаза резко ударило солнце, вынуждая зажмуриться.
– Кажется, получилось, – заметил Кейгард, осмотревшись.
Да. Мы стояли ровно в том месте, где спустя несколько месяцев я возведу дворец.
8
ПОЛИНА.
Пока я ошеломлённо пыталась осознать слова Гебриэля, он огляделся, задумчиво потёр пальцами висок и решительно сообщил:
– Километрах в двадцати на запад есть деревенька. По крайней мере, была в нашем времени, может, и здесь найдётся. Пойдём туда, нужно разжиться информацией.
– Пойдём? – уточнила, изумлённо приподняв брови.
– Мы не знаем, в какой период нас закинуло и как в данный момент относятся к драконам и демонам. Поэтому принимать боевую ипостась будет неразумно. Если рассудить логически в будущем от моего жилища остался бы фундамент, или хоть какие-то камни. Значит, мы в прошлом. Замок отстроил мой отец примерно лет через тридцать после войны... Если нас занесло в довоенное время или как раз в этот период Несокрушимый развязал войну, это очень и очень хреново!
– Почему?
– До объединения разрозненных государств в одно, демониц из подземного мира практически не выпускали. Так что, Полиночка, ты здесь эксклюзив и я не знаю, как к тебе отнесутся встреченные нами существа. А если идёт война, то нам нельзя пересекаться ни с драконами, ни с демонами. Первые убьют тебя, а вторые захотят порешить меня.
– Что-то совсем безрадостные перспективы ты нарисовал, – вздохнула я тяжело, прекрасно осознавая, что Геб прав.
– Есть отличный выход из этой ситуации. Черти свою печать и возвращай нас обратно.
– Не могу. Я не понимаю, почему она так сработала. Печать должна была перенести меня во дворец, а не зашвырнуть к дьяволу на рога!
– Во дворец говоришь... А меня зачем прихватила? Решила своим родственникам на растерзание сдать? – вкрадчиво спросил дракон, сверля меня злым взглядом.
– Не нервничай, ничего бы они тебе не сделали. Отшлёпали бы и в угол поставили, чтобы до тебя дошло, что Полечка – сокровище и обращаться с ней надо соответственно, а не таскать как мешок с картошкой! И всё, после отпустили бы восвояси!
– Знаешь, я с каждой минутой всё больше и больше хочу сам отшлёпать Полечку! – прошипел мужчина, опасно прищурившись.
– Диарея с кашлем и эрекцией, Гебриэль! – предупредила, на всякий случай отступая от него подальше.
Сжав кулаки, он угрожающе зарычал и, резко развернувшись, зашагал к лесу. Показав удаляющейся спине язык, я побежала следом, правда, близко решила не подходить и держалась на приличном расстоянии от озверевшего дракона.
Солнце начало клониться к закату и его лучи уже едва освещали путь, с трудом пробиваясь сквозь густые кроны деревьев. Столько путешествовать ранее мне не доводилось и, даже несмотря на выдержку демонического тела, я чертовски устала. Ноги гудели, поясница ныла и я всё чаще начала спотыкаться, но героически терпела и не выносила Гебу мозг своими жалобами.
Зацепившись за очередную ветку, вскрикнула и полетела вперёд. Встреча моего лица с усыпанной хвойными иголками землёй не состоялась. Мужчина успел поймать меня в объятья и крепко прижать к себе. Вскинув голову, встретилась с синими глазами с вытянутым в тонкую полосу зрачком и замерла, позабыв, что надо сделать вдох. А вот мощная грудь дракона часто вздымалась от того, как тяжело он дышал.
Залюбовавшись по-хищному заострёнными чертами лица, я почему-то остановилась на чуть трепещущих крыльях носа. Казалось, мужчина впитывает в себя мой запах и не может им надышаться. Вновь вернулась к глазам и осознала, что он не отрываясь смотрит на мои губы. Их тут же опалило огнём и я нервно провела по ним кончиком языка. Гебриэль вздрогнул. Моргнув, он чуть тряхнул головой и спросил:
– Не ударилась?
От лёгкой хрипотцы в его голосе по моей спине пробежался табун мурашек, зарождая внизу живота что-то сладостное, трепетное и безумно приятное. Осознав, что мои пальцы нещадно мнут ткань кителя, обтянувшего широкие плечи, отдёрнула руки и, высвободившись из объятий, отступила.
Это всего лишь влечение к истинному, ему поддаваться нельзя. Предоставить Гебриэлю власть над моим телом – непозволительная роскошь. Боюсь, в этом случае я его предательства не переживу. А то, что он, соблазнив, вновь исчезнет, лично у меня не вызывает сомнений.