– Устроить переворот и отнять власть у узурпаторов, вернув её гордому народу – разные вещи. Вся ваша королевская семейка такая. Когда-то Дэймон Несокрушимый убил моего деда, отец лишь хотел справедливости.
– Устранив Алана? Так у вас это наследственное – мстить через детей?
Откровенной издёвки Гебриэль не выдержал, бросившись на палача. Лишь один удар кулака разбил дракону нос, раскроил губы и уронил на землю. Он пытался подняться, но успел только встать на колени, как, сверкнув, лезвие Катаны прижалось к его горлу.
– Не дёргайся. Убийства моя профессия, тебе со мной не справиться, – предупредил его Терренс Безжалостный.
А я, шагнув к поверженному возлюбленному, чуть слышно спросила:
– Значит, всё это лишь игра? Нам не суждено быть вместе?
Если бы он сказал, что я для него хоть что-то значу, поверила бы – настолько не хотела терять. Но... Посмотрев на меня, парень ухмыльнулся и твёрдо произнёс:
– Не суждено!
Подхватив под локоть, отец вздёрнул его на ноги и открыл портал, бросив:
– Полина, возвращайся в академию.
Сердце ныло, рвалось на части, и мне безумно хотелось ударить Гебриэля, чтобы он почувствовал мою боль. Но было и ещё кое-что. Я не хотела его смерти.
– Пап, ты же его не убьёшь? Прошу, ради меня!
На меня уставились сразу две пары синих глаз: в отцовских сквозила задумчивость, а дракон взирал на меня с недоверчивым изумлением.
– Я и не собирался, родная, – заверил Белый дьявол и исчез в портале, прихватив с собой мою несостоявшуюся любовь...
Больше я парня не видела, но была уверена, что папа выполнил обещание и сохранил ему жизнь. Что бы ни говорил Гебриэль, я знаю: мой отец не бездушное чудовище и не воюет с детьми.
***
В замке заскрежетал ключ, выдёргивая из воспоминаний. Испуганно дочертила последнюю руну и накрыла своё творчество ковром. Я и свечку, которой рисовала, успела в камин забросить, перед ним меня и застал вошедший в комнату Гебриэль. Держа в руках поднос с тарелками, он сообщил:
– Поля, я тебе поесть принёс.
Ласково улыбнувшись, кивнула и шагнула к нему, проведя по каминной полке ладонью. Наткнувшись на что-то острое, вскрикнула и, отдёрнув руку, отпрыгнула к центру комнаты. Молниеносно поставив поднос на тумбочку, Геб рванул ко мне и подхватил мою ладошку, озадаченно уставившись на кровоточащий порез.
Поняв, что мы стоим посреди начерченной мною печати, я вцепилась свободной рукой в расстёгнутый ворот кителя и прошептала заклинание активации. Вместе с последним словом на пол упала капля моей крови и печать вспыхнула ярким светом, пробивающимся даже через ковёр.
Уже одно это насторожило – так быть не должно. Проваливаясь в воронку, я ощутила непривычное давление и поняла, что где-то напортачила. Не знаю, куда я открыла портал, но явно не во дворец. Прихваченный мною мужчина, похоже, тоже это осознал. Обвив талию одной рукой, крепко прижал меня к себе, а вторую положил на затылок, пряча моё лицо на своей груди.
Боги, что же я натворила?
5
ГЕБРИЭЛЬ.
Я вырос на рассказах отца о бесчестности и беспринципности членов королевской семьи. О том, как Дэймон Несокрушимый убил моего деда. Ещё в мирное время, а уже после развязал войну и захватил королевство драконов, прогнув последних под себя.
Отец был фанатиком, он жаждал вернуть драконам отнятую у них территорию и попутно отомстить Дэймону. Да только всё не удавалось. Поддерживающих его идею и веру в успех было немного. Как называл их папенька, «гордые драконы» попросту боялись Несокрушимого до ужаса. Шанс появился только когда тот освободил трон, передав власть сыну, и исчез в неизвестном направлении. Тут-то драконы встрепенулись и повылазили из щелей.
Группа повстанцев резко увеличилась, но все усилия подобраться к королю шли прахом. Терренс Безжалостный оказался им не по зубам, он охранял Алана словно цербер. Итог: повстанцы были уничтожены, все до одного.
Конечно, такие подробности я узнал лишь недавно, когда у самого появились хоть какие-то связи, да и Терренс, как ни странно, не мешал мне разбираться в этом деле. Иногда казалось, что протоколы допросов, подтверждавшие участие отца и брата в заговоре, сами плыли мне в руки. Или кто-то их подталкивал, чтобы я мог с ними ознакомиться.
Сейчас я поостыл и уже не виню Белого дьявола в том, что случилось с моей семьёй. Объект ненависти сменился. Но в то время, когда в четырнадцать лет был вынужден наблюдать, как мать сходит с ума и загоняет себя в могилу, я ненавидел его. Жажда мести съедала всё хорошее, что было во мне, но я прекрасно понимал, что с Безжалостным мне не справиться. Никогда.