По тому, с каким уважением на нее глянули в ответ девушки и как стоявшие и греющие уши мужчины отшатнулись, взглянув на довольно щурившую глаза Карину со священным ужасом, сказала она что-то из ряда вон.
Если бы речь шла не о Кире, я бы, может, и сама заинтересовалась, а так, нет, мне было неинтересно. Но Божневу определенно в таком коллективе придется туго. Ну, сам приполз.
— Извращенка! — буркнул под нос Олег Николаевич, который, оказывается, тоже слушал, что она говорила.
— Вот только давайте без ханжества, что, я уже и помечтать не могу? Мне-то все равно не светит, у меня муж есть. И вообще, подслушивать нехорошо, Олег Николаевич, стыдно!
Я от такой наглости прифигела, подруга еще сильнее затряслась от смеха, а девчонки смешливо зафыркали, снисходительно поглядывая на раздраженного пожилого мужчину.
Только Олег Николаевич был уж точно не из робкого десятка и одарил таким презрительным взглядом гордо вздернувшую нос Карину, что с ее лица мигом отлила краска, а взгляд забегал. Я усмехнулась, предвкушая бурю и щелчок по длинному носу, и он тотчас последовал.
— Побойся бога, вертихвостка! Стыдно при живом муже обсуждать чужих мужиков, узнал бы он, точно бы несколько дней сидеть не смогла на мягком месте. Не боишься, что узнает?
— То-то же, — ухмыльнулся мужчина, сурово посмотрев на других сотрудниц, но те, насколько я знала, мужа не имели и угрозам не вняли, да и молчать, похоже, не собирались.
— Олег Николаевич, а чего это он чужой? Вы что-то знаете?
— Тьфу на вас, похуже овечек безмозглых, ей-богу. Работали бы лучше, чем слюнями на невинных мужиков капать. Не знаю я ничего.
И тут уже и я не выдержала, тихо захихикала. Перед глазами предстала картина невинного Божнева. Почему-то в роли девицы в розовом платьице с толстой косой черных волос на груди, смущенно опускающей кофейные глазки и шаркающей ножкой в чулочках на волосатых ногах и в огромных беленьких туфельках, размера этак сорок шестого.
После такой картинки всякая ревность словно по щелчку испарилась. Дышать стало определенно легче, и я уже спокойно слушала, изредка поглядывая на задумчивых девиц.
— Девочки! — с серьезным лицом хлопнула в ладоши Катерина, хищно улыбаясь, даже мне стало неуютно от этой акульей улыбки. — Если окажется, что Кирилл свободен, то я первая в очереди на его внимание. А вы, так и быть, за мной.
— Чего это ты первая? — возмутилась Лида.
— А с того, кто первый застолбил, того и тапки!
Я покачала головой. Ненормальные.
— Ну, они дают, — прокомментировала заметно успокоившаяся Ира, кидая в пакет ежедневник и флешку. — Слушать противно, но смешно. Словно курицу делят.
Она, хихикнув, выпятила груди и пискляво выдала:
— Мне верхняя, верхняя половина! Ой, а мне нижняя! Там сочнее! — А мне дайте! — и смешно округлила глаза: — А мне дайте... ножку!
Кисло ей улыбнулась, с ужасом представляя, что это только начало. Мне уже было страшно подумать, какие эмоциональные качели рядом с Божневым и с неадекватной на него реакцией девок меня ждут, если уже ревность проснулась. Легкая, но противная.
— Какие планы на неделю, помимо работы? — спросила подруга, переводя тему.
— Никаких, — флегматично ответила я. — Единственное, что, может, удастся выбраться на полдня к родителям. Желательно за неделю проработать все триста страниц, сама знаешь, это почти нереально. Если только не спать и не есть. Но ты заметила, что, судя по намеку начальника, именно этого от нас и ждут.
— Чего «этого»?
Я вздохнула.
— Или же успешно закончить проект за неделю, или его провалить. Предполагаю, что порученное задание ― своего рода тест на пригодность.
Ира побледнела.
— Спасибо, что сказала. У меня даже и мысли не возникло о чем-то таком, — она огорченно опустила голову. — Значит, сделаю все, чтобы закончить в срок. Правда, на неделе или в выходные, как получится, я подумывала съездить с Александром в парк. Я ему давно обещала.
— Съездишь, — кивнула я, перелистывая страницы скетч-бука.