— Да неужели? В детдом же его не сдавали... Я бы тоже был твоим внуком, если бы ты с самого начала этого хотел. Да и вообще к чему вся эта дичь? Я выжил тогда, выживу и сейчас.
Решительно встал, направляясь прочь из не своей фирмы.
— Стас! Подумай, у тебя есть сутки.
— Пошёл ты, сволочь!
Ушёл с гордо поднятой головой, но уже в квартире понял, что дело и правда дрянь! Дед заблокировал все счета, банковские карты и облигации. Я остался с тысячной купюрой в кошельке. За квартиру, бензин, еду — надо чем-то платить, а значит искать работу. Где? У моих же конкурентов?!
Служба спасения в лице Олега подоспела лишь к вечеру.
— Соглашайся, — вдруг молвил он.
— Чего? — в шоке уставился на лучшего друга, не веря, что и он перешёл на сторону врага.
— Дед твой козёл, но всё равно не настолько. Подумай, брат, всего лишь год. Брак с какой-то бабой? Ну и что?! Разведёшься потом, словно и не было. Зато не будешь нищим и дед от тебя наконец навсегда отстанет. Да, львиная доля перейдёт этому щёголю в галстуке, но Сектор и часть наследства Авериных всё равно обеспечат тебе спокойную жизнь. А там, кто знает, что за невеста тебе достанется. Может вообще стерпится-слюбится.
— Я уже любил и больше на это говно не ведусь.
— Твоя Стеша осталась в твоём прошлом детском воображении, хорош уже всех баб на неё ровнять. Я повторюсь — соглашайся. Не будь идиотом. Тебе ли не знать каково это начинать всё заново, одному и без денег?
Слова Олега всю ночь не вылазили из головы, не давая спать, и уже на утро я, уставший и абсолютно выбитый из колеи набрал деда.
— Твоя взяла, — просипел с презрением. — Один год! И ты навсегда уйдёшь из моей жизни.
— Жду тебя сегодня вечером в поместье. Познакомишься со своей будущей супругой.
В ответ я лишь потребовал разблокировать мою банковскую карту и сбросил вызов, устало откинувшись на подушку.
Зачем это всё? Какой резон?! Ну женюсь, поживу с неизвестной мне бабой, потом получу наследство, разведусь и всё! Я уйду от него навсегда. Дед ничего этим не добьётся, только потеряет единственного внука. Что за стратегия дебильная? Не говоря уже о блажи иметь правнука. Конечно, с дочерью и внуками накрылось, теперь надеется на правнуков, которыми можно манипулировать с пелёнок?
На работу поехал без энтузиазма, крутя руль едва ли не на автомате. Пробки, как обычно в самом центре «нерезиновой» позволили погрузиться в мысли о своей собачьей жизни. Автоматически плёлся за алой Ауди впереди, невольно уйдя в транс от работы габаритных фар перед глазами.
Скольжение, удар и приложился лбом о руль. Твою мать! Поднял голову, глядя перед собой. С каждым часом всё лучше и лучше! Помял зад иномарки. Отлично! Теперь с водилой разбираться. Глянул в зеркало заднего вида — на лбу ссадина и приличная шишка. Прямо, как у той проститутки тогда. Выкорчевал себя из водительского, выходя на улицу, чтобы оценить масштабы причиненного мной ущерба.
Да, не сильно, но помял. Хотя если с дедовскими автомеханиками из поместья договориться, то исправят за пару часов.
— Что педаль газа от тормоза отличить неспособны? А ещё на женщин за рулём тянете! — до боли знакомый звонкий голос едва не свернул мне шею.
Всё такая же живая и воздушная... Нет, она стала ещё красивее и женственнее. Грудь выше, лицо строже, волосы светлее и модно уложены. Платье подчёркивает всё, что я любил в ней и боготворил раньше. Раньше оно всё было девичьим и наивным, а теперь возбуждающим и сексуальным.
— Стеша? — только и смог проронить я, не веря глазам.
Девушка, остановленная на полуслове наконец вгляделась в меня и... Да, она тоже всё поняла.
— Аверин?! Ничего себе... — она смущённо выдохнула, бегая по мне своими карими глазами, в которых любил когда-то разглядывать золотые песчинки.
— Здравствуй. Ты прости, я немного задумался, не успел вовремя убрать ногу с газа. Сам виноват. Ты не переживай. Я возмещу.
Стеша смотрела на меня теми же глазами, когда по вечерам убегала из дома на встречи со мной и ждала от меня ощущений. Те же глазела, когда впервые поцеловал и подарил ту дурацкую золотую цепочку, что смог купить на свои кровные, заработанные на разгрузке вагонов.
— Ты... Ты изменился, — наконец молвила она. — В другой обстановке не узнала бы, — и наконец улыбнулась, так же лучезарно и чуть смущённо.
Под ребрами внезапно закровила старая рана. Поморщился, убирая со лба платок.
— А я бы узнал из тысячи, — ляпнул с дуру, но слово не воробей.
Опустил глаза ниже, заметив на её тоненьком безымянном пальчике два кольца — помолвочное и обручальное. Не удивительно. Такую женщину упустить мог только я.