Горин не выпытывал детали и не оказывал излишнюю заботу, позволяя устаканить в голове мысли. Пожалуй, за это была благодарна. Путь оказался довольно долгим через всю Москву и завершился в маленьком дворе из старых пятиэтажек.
— Здесь жила моя бабушка, — пояснил Рома, глуша двигатель. — Она умерла полгода назад, а я пока не решил, что делать с её квартирой. Тут прошла бо́льшая часть моего детства. Воспоминание и всё такое. Приезжаю сюда, когда дом Авериных начинает сидеть в печёнке. Жить и работать в одном и том же месте, сами понимаете.
И я понимала. Атмосфера поместья действовала нагнетающе, и находиться в ней все двадцать четыре часа в сутки сведёт с ума любого. Я уже начинала, а ведь провела там не так много времени.
Жилище бабушки Горина оказалось истинно бабушкиным, кроме новой плазмы на всю стену и двухкамерного холодильника, до сих пор переполненного банками с солениями, закусками и вареньем. Именно малиновое варенье достал Рома, когда предложил согреться чашкой чая, после медицинских процедур с моим коленом и запястьем.
На мои плечи лёг белоснежный пуховый платок, на ноги дали вязаные носки, а свисток закипевшего чайника напомнил, как бывает тепло и комфортно.
— Я думал день свадьбы должен проходить немного иначе, тем более в семье Авериных. По итогу, жених чёрте где, а его супруга...
— В самом спокойном и уютном месте, — перебила мужчину, не желая вспоминать свое унижение.
— Спасибо, — смутился он, разливая по чашкам чай. — Тут и правда до сих пор дух моей бабули, и я всё ещё хочу его удержать. Даже постирал и накрахмалил её занавески и кружевные салфетки.
Горький смешок заставил проявить к нему сочувствие. Я бы тоже многое отдала, чтобы вспомнить любящие руки мамы и заботливые наставления отца. Их давно нет и эхо родных голосов давно стало далёким и фантомным.
Согрела ладони о края чашки, вдыхая ароматные пары травяного чая.
— На самом деле, Стас неплохой, — молвил Рома через минуты молчания и я нахмурилась, словно в мой чай вылили ложку дёгтя. — Да, это не моё дело, но вы должны немного знать о происходящем в семье Авериных. Для своей же безопасности.
Подняла вверх брови, отпив из чашки. Глаза Горина, словно просили разрешение. Да, я хотела обособиться от драм данной семейки, но теперь понимаю, что осведомлённость это ещё и защита.
— Расскажите, — попросила, аккуратно ставя чашку на блюдце...
То, что жизнь маленького Стаса прошла в детдоме, ввело меня в ступор. Аверин-старший и правда очень жестокий человек, раз вышвырнул родного внука, чтобы блюсти интересы своей дурацкой фамилии. Интересно, что вернул он его в семью через месяц после гибели моих родителей. Совпадение? Возможно.
По рассказу Горина, дед с внуком так и не обрели родственных связей и больше из-за безразличия и солдафонского обращения старшего.
Новая информация о том, что муж год отсидел в колонии для несовершеннолетних вызвало опасение.
— Это был несчастный случай, — юрист попытался успокоить меня. — Стас пытался отбить себя и свою девушку от хулиганов и не рассчитал. Отец той девушки не приветствовал её увлечения и чтобы уберечь дочь, сделал всё, чтобы парня посадили.
— Девушку звали Стеша? — просто ткнула пальцем в небо.
— Вроде бы, — пожал он плечами. — Кажется, Стефания Яропольцева в девичестве. У них так и не сложилось, даже когда дед освободил его. Та ещё звезда. Папина дочка. Избалованная, сытая и красивая. Считает, что весь мир должен быть у её ног.
Я усмехнулась, не раз сталкиваясь с подобными стервами на своём пути. Каждой из них точно вырвала по клоку волос.
— Да, и мой муженёк тоже у её ног, — горько усмехнулась я, вгрызаясь в край чашки.
— То есть? — Горин слегка приоткрыл рот от удивления. — Он снова с ней? Хотя... — в глазах Горина скользнуло понимание. — Точно... Муж Стефании сейчас переживает не лучшие финансовые времена. Я бы сказал катастрофические. Поэтому...
— Поэтому мой псевдомуженёк для неё новый богатенький олух, — поставила я диагноз.
— Любовь слепа, — вздохнул Горин.
— Вы думаете, он всё ещё любит её? — и в сердце что-то кольнуло.