Колян тут же был устранён связями Авериных, попав на зону за торговлю наркотой, а моя мать осталась беременна от него. Этот факт перепуганная девчонка-подросток решила скрыть от своих грозных родителей, но недели складывались в сроки, а живот приобретал красноречивые очертания, пока старики не поняли, что уже поздно что-либо изменить.
Я родился прямо в поместье Авериных под наблюдением купленных врачей, подписавших документ о строгой конфиденциальности. Моя мать не успела даже подержать меня на руках. Глава семьи — мой досточтимый дед — велел отдать только что родившегося кроху в приют, а своими связями и финансами закрыл рот опеке.
После этого горячо любимая дочь Станислава Аверина потеряла себя. Употребление наркотиков и алкоголя переросло в зависимость, от которой дед в течение пяти лет очень упорно и настойчиво пытался излечить её, пока, однажды, не обнаружил несчастную с петлей на шее прямо в собственной ванной.
Супруга, моя бабушка, сгорела от горя буквально за пару лет и скончалась от сердечной недостаточности. Именно тогда дед, сильная и волевая личность, остался одинок, но не сломлен. Он отключился от своей внутренней боли. Сколотил огромную компанию, наследие, но завести новую семью так и не смог, как не старался. Жёны либо гуляли на пропалую, либо были бесплодны, а одна и вовсе скончалась с малышом в аварии.
Лишь спустя десять лет дед, наконец понял, что где-то там в другом чуждом ему мире есть частичка его потерянной кровинки, за которую вселенская справедливость с лихвой наказала его. Внук, беспощадно выброшенный на улицу, как какой-то щенок, лишённый имени, семьи и крова. Я, вырос в детдоме и хапнул немало бед и несправедливости. Сын от бандюгана, чья кровь и наследственность очернила весь Аверинский род.
Сжал руль до хруста в пальцах, переваривая весь разговор с дедом. Понимал, что неугоден ему, как наследник, внук и сын его единственной дочери. И это не потому, что я выродок, а потому что во мне есть утерянное им звено в воспитании.
Я рос диким зверьком. Учился на двойки, не раз числился на учёте по делам несовершеннолетних, но знал себе цену. Я мечтал о другой жизни для себя. Пока сверстники промышляли воровством и тратили вырученное на удовольствия, я копил на что-то стоящее и нужное — одежда, новенький телефон, старенькая девятка.
Девчонки, безусловно, льнули к красивому и опасному парню, но я видел в них лишь средство для забавы, и только одна смогла пробраться чуть дальше грудины.
Стешка Яропольцева. Умница и красавица из параллельного класса. Самая популярная девочка в школе вдруг запала на опасного волчонка из детдома. Ради неё я был готов на всё, пока однажды, вертлявый хвост Стеши не мелькнул перед носом ещё одного главного задиры нашего района.
Димас Назимов — такой же опасный и дерзкий, но ни грамма чести за душой. Он и его шайка напали на нас за старым строением на территории детдома, куда часто приводил Стешу. Тогда я впервые испугался. Испугался за неё. Отдать себя на растерзание бугаям Назимова было моим самым правильным и мужественным решением. Стеша смогла убежать, пока шайка Димаса драла меня на части. Лезвие перочинного ножа до сих пор ощущал на своей шее — как оно скребёт по коже, бисеринки пота стекают по лицу — когда абсолютно точно понимал их намерения. Они жаждут крови. Моей крови.
Умирать не хотелось, и желание это было настолько отчаянным, что возродила внутри незнакомого мне зверя. Первого нападавшего свалил ударом в нос. Димасу ребром ладони въехал в висок, нокаутировав. Третий испуганно отшатнулся, выставив ладони вперёд:
— Стой-стой! Всё! Уходим! Остынь!
Отступил, чувствуя адскую боль во всём теле и повернулся, чтобы уйти, но притормозил, слыша, как два голоса взывают к моему лютому врагу:
— Димас? Вставай, Димас! Эй! Вот дьявол...
Я обернулся, всем нутром почувствовав что-то страшное и неотвратимое.
— Он мёртв! Ты убил его! — выкатив глаза, заорали его дружки, тыча в меня пальцами.
Последняя фраза звучала глухим колоколом в мозгу, постепенно перерастая в жуткий звон: «Ты убил его!»
Спешно вернулся к обездвиженному телу, желая удостовериться, что это всё глупая и жестокая шутка. Назимов навзничь лежал возле арматуры, а немигающий стеклянный взор был устремлён на грязный потолок заброшенного недостроенного дома...