Вздрогнула, когда в дверь учтиво постучались. Это он? Мигом вскочила и поправила на себе одежду. Я хоть взята из публичного дома, но падать ниц перед этими богачами в любом случае не намерена.
Валентин Сергеевич пришёл в обществе молодого господина, что с неподдельным интересом разглядывал меня, как какую-то диковинку. Довольно симпатичный, отметило моё женское начало, только чересчур лощёный. Не удивлюсь если его руки смазаны кремом и нет ни единой мозоли. Хотя о чём я?
— Позвольте представить, Роман Андреевич Горин, — устало молвил Аверин, указывая на своего спутника. — Юридическое лицо нашей семьи.
Невольно сдвинула брови, окончательно растерявшись. Причём тут я, этот богач и юрист? Я совершила что-то против их дурацкой семейки и забыла об этом?
— Кажется мы слегка напугали, барышню, — лучисто улыбнулся господин Горин, покосившись на старика.
— Сомневаюсь, что девушка из боязливых, — Валентин Сергеевич, красноречиво воззрился на мой нос. — Варвара, я не спроста пригласил сюда Романа Андреевича, так как намерен заключить с вами выгодную юридическую сделку.
Сделку?! Брови поползли на лоб от удивления. Да, я ждала много чего, но не этой самой пресловутой сделки.
— Я намерен предложить вам контракт на семь миллионов сроком на один год...
Лицо поразил нервный тик, стоило мне представить, что я могла бы приобрести на эту сумму. Квартиру, оплатить учёбу, даже ещё останется... Сердечко отчаянно забилось, понимая, что бесплатный сыр лишь в мышеловке.
— И кого я должна убить за такую сумму? — хмуро вопросила, вызвав у адвоката очередную восхищенную улыбочку.
Вот, олень! Чего он всё время лыбится? Клоуна нашёл?!
— Моего внука, — спокойно ответил Аверин и мне мгновенно поплохело. Нет, я не убийца. Хотят считать проституткой, ради бога, но не убийцей. Панически захлопала глазами.
— Убийство не буквальное, дорогая Варвара, — верно расценил мою реакцию старикашка. — Вы всего лишь выйдете за него замуж. И как можно скорее.
Ясно, я — орудие убийства для его внука. Ничего себе семейка!
Глава 5. Станислав
Олег встретил у входа. Заведение не сияло рекламными диодами и завлекающими баннерами. Обычная вывеска. Мерцающая фигура-силуэт женщины и хмурый вышибала на входе. Музыка проникала на улицу, если только открывались глухие двери.
— Пацаны мне это местечко показали. Всё анонимно и без обдираловки. Девочки, конечно не королевы, но вполне сносные.
— Ты меня в публичный дом что ли притащил? — ужаснулся я и уже было дёрнулся обратно к машине. Грязи всякой в штаны я ещё не собирал.
— Не истери ты сразу. Кирюха шваль не нанимает и следит за каждой подопечной во всех смыслах. Так сказать, за товар отвечает. И я вообще тебе не предлагал кого-то тут снимать, просто посидишь и поглазеешь на голых баб у пилона. Вот и весь смысл романтики.
Устало посмотрел на друга в очередной раз убеждаясь, что к лучшей и богатой жизни он никогда не привыкнет. Лего всегда будет тянуть на простое, без изыска. У простых людей и проблемы проще. Сколько себя помню, друг всегда довольствовался малым, как вышел из тюрьмы. К дорогим и брендовым костюмам относился, как к спецодежде, а ресторанам предпочитал простую кофейню или бургерную. Дед платил ему достаточно, но Олег похоже отдавал предпочтение именно нашей дружбе, а не размеру аверинского гонорара. Это дорогого стоило.
Вышибала уже знал Лего в лицо, поэтому пропустил без лишних вопросов. Похоже, мой друг здесь частый гость. Невольно усмехнулся, представив лицо деда, если тот узнает на что я променял семейный ужин. Променять бы ещё и кандидатку в жёны на... Пожалуй, вон ту с шикарными ногами и грудью, что так и рвалась из минималистических латексных чашек лифа.
— Изабелла, но не Белла, — хлопнул по плечу Олег, направляя в вип-зону. — Хотя буфера на пятёрку. Она, кстати, даёт между ними.
Ну, твою ж мать! Скривился и пихнул друга. Лего заржал и махнул рукой шустрой официантке. Бутылка коньяка, снеки и фисташки возглавили наш стол через пару минут, а под крылом друга расположилась светловолосая краля, и я с удивлением отметил, что её вычурный наряд Олег скрыл под своим огромным пиджаком. Интересное кино.
— Знакомься, моя Маша, — и в его голосе послышалась неподдельная гордость и обожание.