Служанка-горничная-личный-секретарь-проповедник-и-иже-с-ними дергается, будто её в бок укусили, смущенно отводит взгляд.
― Прошу прощения, моя леди, в самом деле запамятовала, вы выглядите совершенно здоровой, вот я и допустила вольность. Мне стыдно. Но и вам должно быть стыдно, что вы вместо того чтобы обратиться за помощью в лекарню, скачете козочкой по улице, а ведь ваше состояние может быть опасным! ― присела Карги на любимого конька — поучая.
― Госпожа Рот, ― тяну ласково. ― Моё состояние — моё дело, я задала конкретный вопрос. Знаешь об этом Ашерди что-нибудь или нет?
― Нечто слышала, только давно. Как вы помните, меня к вам приставили уже после ритуала с уважаемым лордом, когда вы прибыли в наш особняк, вот при вашем прибытии служки нечто об Ашерди трепали языком, но я слишком хорошо воспитана, чтобы уподобляться черновым и слушать слухи.
― Да уж. Лучше бы ты не была так хорошо воспитана, Карги.
― Что?
― Ничего. Ладно. Ты не знаешь, где я могу узнать насчет своей собственности и имеется ли она у меня вообще?
― Так в нотариальной конторе, моя леди, ― недоуменно.
― Любой или определенной, допустим, по месту регистрации жительства?
― Совершенно любой. Как раз за хранилищем есть такая контора, если мне память не изменяет. Вот только на прием к нотариусу следует записываться, однако, если у достопочтенного не будет никаких дел, он может принять.
Вот это другой разговор. Мысленно потерла ручки и тут же сделала лицо попроще. Рано радоваться — дурная привычка.
До библиотеки — действительно громадного здания с гранёнными колоннами, нашпигованного красивыми барельефами и резными каменными фигурками, со стрельчатыми окнами по первому этажу и самоцветными — по второму, мы дочапали без всяких происшествий, препятствий и иже с ними. Без тех же препятствий меня пропустили в прохладное нутро, остро пахнущее книжной пылью, стариной, отчего-то — с примесью перца, только, как и предупреждала Каргина, предварительно зафиксировали мой визит в огромной «амбарной» книге, покоящейся на костяном постаменте. А вот Карги, к моему удивлению, не пропустили дальше увешанного картинами холла с удобными диванчиками, на которых отдыхали в простых одеждах немногочисленные мужчины и женщины.
Как оказалось, в хранилище допускались сугубо выходцы аристократии либо же богатые простолюдины. Таково древнее правило. Простому люду вход воспрещен. И хах, это не мои слова, это реальное правило посещения, выписанное магией на стенде за постаментом.
Дискриминация по социальному признаку! Однако про себя я широко оскалилась. Минус одна проблема. А всё думала, как избавиться от Карги, просто мне не хотелось, чтобы она видела, что конкретно я ищу, и задавалась ненужными вопросами. Она женщина далеко не глупая.
― Я вас здесь подожду, миледи, ― указала на свободное место рядом с лохмоватым мужиком. Подвинув мужика, гордо достала газету, нарочито демонстративно уткнув в неё свой нос под неодобрительный прищур местного «хостес».
Кашлянув, гладко выбритый дедок обратился ко мне:
― Сопроводить вас, леди?
― Нет, благодарю.
Дед жестом указал направление и занялся своими делами. Ну, я и пошла по своим.
Глава 8
Я устала и в возмущении! Далеко не маленький стол завален и перевален тонной фолиантов, а информации никакой, вот вообще! Про себя лью кровавые слезы. Подперев подбородок рукой, тяжко вздыхаю.
Словив полный подозрения взгляд архивариуса, кисло улыбаюсь, выуживаю самый первый фолиант с основными, так сказать, важными родами и перелистываю странички. Я замучила их едва не до дыр, за что мне тот самый пожилой мужчина спасибо точно не скажет, просмотрела и пересмотрела все имеющиеся геральдические книги, а также родовые архивы всех аристократов, обнищавших и нет, и даже тех, чей род уже на стадии вымирания. Ничего. Даже в королевский заглянула — не то. Какая-то совсем уж особенная у меня брачная вязь.
Точнее, дела обстояли не совсем так, как я описала. Сразу с двадцатку родов подходило под «описание», но самое смешное, что ни разу не в полной мере, а совсем отдельными микро-фрагментами, а так, чтобы цельно — абсолютно никто. И как это всё понимать?
Вот, например, брачное тату Мортеля было идентично его графскому роду, тут никаких сюрпризов, помимо того, что вязь странно выцвела, как случалось, когда один из супругов погибал. Насчет этого я додумалась до логичного разумения: она выцвела, поскольку истинная Сьера Мортель того, склеила ласты. Прискорбно, если оно так. До последнего надеялась, что несчастная, как в задрипанном фэнтези, воскреснет в моём теле. По правде говоря, не совсем завидная участь, но лучше, чем окончательная смерть, я не в более выгодном положении, если что. А Сьера, кажется, всё-таки того, отправилась на тот свет в прямом смысле этой фразы, и козел Эричка на самом деле одной лапой вдовец.