—Время от времени буду напоминать, раз ты запамятовал — Улыбаюсь, но на самом деле мне грустно.
Быть здесь, значит поддаться воспоминаниям и это выбивает почву из под ног. Невольно в мыслях проносится поезда на дачу к его родителям, Пашино откровение и моё внезапное осознание своих чувств. Наша ночь, от которой внизу живота теплеет, и утро, разбившее сердце на тысячу осколков.
Оказывается, я не просто дура, а самая настоящая мазохистка.
—Голодная?
—Пожалуй я бы не отказалась побыть одна. Оставишь меня?
—Конечно — Тяжёлыми шагами он приближается ко мне и останавливается на секунду. Смотрит очень пристально и пронзительно, словно в душу пытается заглянуть, а потом молча выходит закрыв за собой дверь.
Привалившись спиной к стене часто дышу, чувствуя, как в глазах начинает печь, а в носу щипать.
Последующие дни проносятся в нескончаемой суете. Поход в больницу, становление на учёт, миллион анализов и попытки держаться подальше от Бушманова. Да, я его избегаю. И не просто пытаюсь сократить наше общение к минимуму, а вообще стараюсь с ним не видеться. Даже когда он приходит вечером домой, не выхожу из спальни, притворившись, что сплю.
Мне сложно. До безумия тяжело осознавать наше совместное проживание и моё нахождение в этом доме.
Его запах повсюду, и кажется я пропиталась им насквозь.
Как. Как можно спокойно здесь жить, когда он давит своим присутствием.
Это невыносимо! Хочу уснуть, а проснувшись, чтобы всё оказалось чудовищным, кошмарным сном.
Открыв глаза субботним утром, я первым делом бегу в туалет на свой ежедневный ритуал по обниманию с белым другом. Ужасно и мерзко. А ещё мучительно, потому что теперь моя работа в ресторане под большим вопросом. Из-за обилия запахов я боюсь в какой-нибудь момент наблевать в тарелку гостю. Дашка тоже это понимает и позволяет мне работать по мере возможности, при этом оставив зарплату неизменной.
Чернова лучшая. Она мой ангел хранитель, и больше, чем подруга. Она — моя родная душа и сестра не по крови. И хоть во мне таится некая обида, я всё равно её люблю.
Пока Бушманов ещё нежится в своей постели, решаю по-тихому сбежать. В спешке завязываю волосы в высокий хвост, натягиваю джинсовый сарафан и обуваю белые кеды. Из косметики на мне только прозрачная губная помада, поэтому ко всему прочему беру чёрные солнцезащитные очки. Вдохнув свежего воздуха бреду в сторону парка. Сейчас только семь утра, что позволяет мне наслаждаться одиночеством, если не считая немногочисленных прохожих. Забежав по пути в круглосуточную пекарню, покупаю вчерашний крендель с корицей, бутылку воды без газа и присаживаюсь на первую попавшуюся лавочку. Завтрак скудный, но я не расстраиваюсь. Лишний раз мне в принципе страшно подходить к еде, чтобы не вызвать тошноту. Отпировав, продолжаю путь. Около часа гуляю в парке, затем забредаю в неизвестный мне район и ещё минут двадцать плутаю по окрестностям. Всё чаще начинаю задумываться о покупке нормального телефона. Был бы интернет, открыла бы карту и спокойно с ориентировалась на местности. Но гаджет — удовольствие не из дешёвых. Что попало не купишь, а на хороший у меня нет денег. В кредит или в рассрочку впутываться тоже не хочется. Это же минимум на год, а кто знает, что меня ждёт за весь этот период времени. Вдруг токсикоз никуда не исчезнет. Я слышала, у многих весь период беременности бывает такая задница.
Нет. Рисковать мне никак нельзя. Подумаешь какой-то телефон. Да, пфф, раньше вообще не было всей этой навороченной техники и люди же как-то жили. Книжки читали, общались в живую, а не в мессенджерах. Не великая нужда. Обойдусь. На крайний случай Дашкиным воспользуюсь, если приспичит вычитать нужную информацию.
Лучше бы мне подумать, как жить дальше. Брать деньги у Бушманова для меня как красная тряпка для быка. Ребёнок ещё куда не шло. Он общий и это нормально. Но как мне быть с собой. Джинсы уже давят на ещё казалось бы плоский живот. А ещё мне навыписывали кучу таблеток и пару платных анализов. И я хотела съездить к бабушке. В последние дни она жалуется на высокое давление. У пожилых людей это в порядке вещей, но не помешало бы показаться врачу. Я волнуюсь и скучаю.
Из потока моих мыслей меня вырывает звук мобильной трели. Вынимаю телефон из кармана сарафана и прикрывшись ладонью всматриваюсь в экран.
Бушманов.
Чего ему надо?
Вдыхаю воздуха и подношу телефон к уху.
—Да.
—Ты где?
—Эм, я гуляю.
—Где? — тяжелый вздох на другом конце провода.
—На улице. — Усмехаюсь, заворачивая в сторону блёклых пятиэтажек.