— Милый мой, хороший мой, — шептала она, обвивая его шею руками и гладя колючие свежеподстриженные волосы на затылке. — Как я люблю тебя, ты даже представить себе не можешь!
— И я люблю тебя, Полечка! — сказал он, приникая к ее подкрашенным губам нежным, осторожным поцелуем.
— Ну вот, пропала уже почти выторгованная бутылка шампанского! — печально вздохнул кто-то за спиной. — А число-то жених так и не назвал.
— Какое число? — Поля со счастливой улыбкой отстранилась и провела кончиками пальцев по Бориной щеке.
— Число, когда мы с тобой познакомились.
— Двадцать пятое, — прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо. — Двадцать пятое. Я его никогда не забуду…
Она вдруг поняла, что не может вспомнить дату знакомства с Антоном. Ну не может — и все! Остались в памяти эти медные самоварчики в ресторане, а потом сразу — его блестящая капельками пота грудь, мускулистый живот с темнеющими внизу волосами, полуприкрытые глаза и ощущение собственного тела, кричащего от счастья. Даже сейчас, когда Поля просто подумала об этом, у нее сладко и нетерпеливо заныло внизу живота. И почему-то вдруг стало ужасно неприятно и стыдно.
— Спасибо тебе, — она прикоснулась ладонью к Галкиному плечу. — Спасибо тебе большое. Я, наверное, на самом деле попробую сегодня обо всем поговорить с Борькой. Как там в школе шутили? Держи за меня палец в чернилах, матери, только дурой не называй?
— Ладно, дурой — не буду, — усмехнулась Лесина, — у меня и так словарный запас достаточно велик… Только вот как ты поедешь сейчас? Пьяненькая же совсем.
— А я такси возьму! Машина пусть на вашей стоянке до завтра постоит. Ничего, надеюсь, с ней не сделается.
— Ну смотри, ни пуха!
— К черту! — Поля легко махнула рукой. — Ругай меня, Галочка милая! Ругай, на чем свет стоит!..
Машину, темно-синий «БМВ», она поймала сразу же. Водитель, не остановившийся для средних лет семейной пары, гостеприимно распахнул дверцу перед красивой молодой брюнеткой. Поля, стараясь не дышать на него коньячными парами, села на переднее сиденье, расправила на коленях узкую юбку.
— Куда же так спешит прекрасная леди? — поинтересовался хозяин «БМВ», с плотоядной ухмылочкой наблюдая за ее руками, скользящими по коленям. — Не иначе к мужу?
Видимо, последняя фраза задумывалась как шутка, потому что сам он немедленно обнажил керамические зубы в подобии светской усмешки.
— К мужу, — спокойно ответила Поля.
— У-у-у! — он сочувственно покачал головой. — Это серьезно…
А она нащупала на безымянном пальце широкое обручальное кольцо и улыбнулась с каждой секундой все крепнущей в ней надежде…
Темный «Шевроле-Блейзер» Бориса вывернул из боковой улочки неожиданно. Поля, сощурившись, пригляделась к номеру и убедилась, что это действительно его машина. Подумала о том, что в романтической мелодраме героиня просто обязана была бы на светофоре перескочить в автомобиль к возлюбленному. Но на деле все выходило значительно прозаичнее: уже через минуту между ними вклинился нахальный бледно-зеленый «москвичонок». А самым удивительным оказалось то, что на перекрестке Суханов начал разворачиваться совсем не в сторону дома. Хотя время было уже довольно позднее.
— А знаете что? — сказала Поля, повернувшись к водителю. — Крылатское пока подождет. Давайте вон за тем темным джипом. Я вам потом заплачу, сколько скажете.
— А как же муж? — ехидно осведомился тот.
— Муж тоже подождет…
Она понимала, что теоретически ей должно быть стыдно, что эта нелепая слежка унизительна и для нее, и для Бориса. Что она, в конце концов, после всего, что было у нее с Антоном, просто не имеет на это права. Но, наверное, где-то в глубине души Поля уже точно знала, куда и зачем Суханов едет. И поэтому, позволив себе наплевать на все нормы морали, продолжала яростно вглядываться в маячащий впереди номер его машины. А по обе стороны дороги растекались новые белоснежные кварталы Митино…
Шел третий, критический час грандиозной пьянки. Критический потому, что именно в этот переломный момент половина народа расползается спать, а у другой половины открывается второе дыхание. Антону спать совсем не хотелось. Он, прислонившись к стене, сидел на полу возле подоконника и с интересом наблюдал за Денисом Рябцевым, который вот уже минуту дрожащими руками пытался поднести к сигарете зажигалку. Рябцев не был пьян. Скорее, он пребывал в стадии тупого похмельного оцепенения, но изящнее и ловчее его движения от этого не становились.