— А ничего из этого не следует, — равнодушно парировала Поля, прикрывая за собой дверь.
Интервью с Аркадием Романенко она и в самом деле добилась исключительно легко. Просто, выполняя изначально безнадежное задание главного редактора, пришла в его Дом моделей, поднялась по мраморной лестнице к секретарше. И тут в приемной появился сам Великий Маэстро. Выглядел он точно так же, как на экране телевизора. Свободный, даже какой-то бесформенный пиджак, темная майка, светлые волосы до плеч и темные, почти черные, глаза.
— Здравствуйте, — произнесла Поля, направляясь к нему под недовольным взглядом секретарши. — Я корреспондент газеты «Момент истины» и хотела бы попросить вас об интервью.
Романенко медлил всего секунду, а потом, взглянув на свои «роллексовские» часы, ответил:
— Хорошо, но не сейчас. Я очень занят. Оставьте свой телефон, я вам позвоню.
И все… А сегодня он на самом деле позвонил в редакцию и пригласил ее в «Джокер». Что там будет за светская тусовка и сколько времени сможет уделить ей в связи с этим Маэстро, Поля не знала. Однако выйдя из такси перед самым клубом и наткнувшись взглядом на рекламный щит, с некоторым даже огорчением поняла, что сегодня здесь состоится показ модной коллекции самого Романенко. Она не раз бывала на таких мероприятиях в качестве гостьи и поэтому с достаточным основанием предполагала, что времени у автора коллекции будет совсем немного. Утешало одно: «Джокер», в вечернее время ярко освещенный разноцветными огнями, пока лишь вяло мигал двумя-тремя гирляндами, и машин на автостоянке было еще очень мало.
Суровый, но корректный охранник у входа поинтересовался ее личностью и, узнав, что она из «Момента истины», безропотно пропустил. Поля поднялась по винтовой лестнице и оказалась в просторном зале, решенном в трех классических цветах: черном, белом и красном. Все-таки Романенко любил роскошь и, без сомнения, был чужд некоторым модельерам, устраивающим показы мод в самых непрезентабельных местах, таких, как метро или бывшая скотобойня. Над рядами низких черно-красных кресел айсбергом, выступающим из воды, возвышался белоснежный подиум. За подиумом располагался тоже белоснежный экран. Шторы с гербами в виде шутовских колпаков были приспущены. Освещался зал многочисленными светильниками в форме серебряных колокольчиков.
Поля и не заметила даже, откуда появился Романенко. Он просто возник перед ней, как лесной эльф, бесшумно и с легкой улыбкой на губах.
— Здравствуйте, — проговорил он, слегка прищурившись. А она с удивлением отметила, что он слегка грассирует. В первый раз она этого не заметила.
Как не заметила, впрочем, еще довольно многого. В его манере разговаривать, двигаться, улыбаться, даже поводить плечами чувствовалась несомненная «голубизна», которую спутать ни с чем невозможно. Походка его была кошачьей, жесты мягкими, интонации женственными. Впрочем, это не внушало отвращения и не отталкивало. Просто сразу давало понять, что он — не такой, как другие. И даже к интервью он отнесся нестандартно. Во всяком случае, вопрос задал первым:
— У кого вы одеваетесь? — его изящная кисть мягко легла на подлокотник кресла. — Я вижу, что это платье отнюдь не ширпотреб и уж точно не бывший предмет гордости какого-нибудь бутика.
Слово «бутик» он произнес с нескрываемым презрением.
— Это работа Натальи Москвиной.
— А! — Романенко понимающе кивнул головой. — Чувствуется, чувствуется Наташин стиль. Я должен был это сразу понять… Но, впрочем, шить на вас любому было бы приятно. Я ведь, знаете, почему согласился дать вам интервью?
Поля улыбнулась с вежливым интересом.
— Потому что вы мне понравились. Я просто в одну секунду решил, что мне было бы приятно шить для вас. Вы ведь особенная, в вас есть эта нежная женственность, которой сейчас осталось так мало! Кругом агрессия, ярость, жесткость… Унисекс этот, прости, Господи, его идейных вдохновителей! А вы… Вы чудесная!.. Впрочем, давайте ваши вопросы, времени до начала показа остается совсем немного, скоро начнут появляться первые гости.
На вопросы Романенко отвечал легко и не задумываясь, иногда шаблонно, иногда оригинально. Управились они, наверное, за полчаса. И, уже выключая диктофон, Поля с каким-то сожалением подумала:
«Жалко все-таки, что он — гей. Мог бы быть весьма привлекательным мужчиной. А так, что фамилия у него — без указания на пол, что манеры…»
Ровно в восемь начался показ моделей. Зал, заполненный до отказа, бурными аплодисментами встретил появление первой манекенщицы. Она была в рассветно-розовом платье, кринолином колышущемся у бедер и плотно облегающем грудь. Следующим вышел манекенщик в узких брюках и просторной блузе, подчеркивающей красоту мускулистого торса. Маэстро умел с одинаковой поэтичностью воспевать и женскую, и мужскую красоту. Красоту он чувствовал безукоризненно.