— Нет, всё в порядке, — отвечаю, а Артур, кивнув пару раз, удаляется от меня.
Смотрю ему в спину, до сих пор прокручивая слова девушки, с которой недавно познакомилась, и ловлю себя на совершенно безрадостных мыслях.
— Алло? — отвечаю в телефон, отворачиваясь спиной и ботинком подцепляя камень.
— Ты где?! — ревёт брат в трубку: — Марш сюда! Мне нужно, чтобы ты была здесь! Надо кое-что сделать.
Он отключается, а я вскидываю глаза к тёмному, звёздному небу. Прикрываю их, сделав глубокий вдох. И напоследок бросив взгляд на то, как на бетоне творится бой, медленно двигаюсь по ступеням наверх.
Так, наверное, будет всегда. Каждый раз я не могу сказать нет, а он дёргает меня по закону подлости тогда, когда я меньше всего этого желаю.
Поднявшись наверх, вновь устремляю взгляд и ищу в толпе белоснежную футболку массивного парня, но не нахожу её в ошалелой толпе, и поэтому с досадой иду к парковке.
Вдыхаю аромат толстовки, в которой мне уютнее, чем в собственной постели, и не хочу с ней расставаться.
Когда подхожу к «Жуку», открываю дверь и уже хочу сесть, как вижу, что тот, кого я искала, отталкивается от соседней машины.
Смотрит каким-то понимающим взглядом. Руки в карманах его джинс напряжены настолько, что вены обвивают их поверх татуировок.
— Хотела уйти по-английски? — усмехается он.
А мне стыдно, страшно и печально.
— Нет, я бы написала тебе, — признаюсь ему правдой, на что он кивает.
Приподнимает уголок губ и склоняет голову, вскидывая тёмную бровь.
— Будет скучно — звони, Смешинка, — прячу горечь и улыбаюсь, понимая, что значат эти слова.
Глава 10
Обматерив брата, себя, гонки, бросаю машину недалеко от въезда на трек, иначе там уже просто не протиснуться. Иду на звуки и всё ещё чувствую раздражение, готовое вылиться даже на этого пьяного бедолагу, которого тошнит у кустов. У тех, кто орёт песни, стоя неподалёку. И тех, кто, вытянув шеи, словно страусы, высматривают, кто придёт первым в заезде на короткую трассу.
— Где ты?! — звоню Роме, чтобы выяснить.
— Как и обычно, — чеканит он.
Обхожу компании людей и машины, что ждут своего часа, а от обилия разнообразной музыки, что играет в сабвуфере каждой машины, уши готовы взорваться.
— Что нужно? — наконец нахожу их, он сверлит меня суровым взглядом.
Вижу Морозова, который сверлит меня недобрым взглядом, но, очевидно, из-за Ромы не готов устраивать допрос с пристрастием. Брат хватает меня за руку и отводит подальше.
— Где ты шляешься, твою мать?!
— Отпусти, мне больно, — пытаюсь вырваться, но он лишь усиливает хватку.
— Видишь машину чёрную с красными винилами? — киваю ему, а самой, если честно, вдруг хочется, чтобы Артур оказался рядом: — Выруби ему бензонасос.
Глубоко вдыхаю.
— Ром, зачем?! — пялюсь на человека, который снова взялся за то, чтобы играть нечестно: — Ты ведь и так сделаешь его.
Пытаюсь надавить на его эго, молясь, чтобы это сработало.
— Сегодня кэш в два раза больше. — цедит он мне сквозь зубы: — Давай, Крис, мы отвлечём!
Он отпускает мою руку, а я потираю место, на котором даже сквозь толстовку, уверена, останется синяк.
— Давай! — орёт он и отходит к своим идиотам, а я снимаю вещь Артура, завязывая на талию.
И с отвращением к себе за то, что делаю, двигаюсь к указанному объекту.
Вижу, что крики с той стороны усиливаются, а когда Рома специально задирает владельца машины, они встают друг напротив друга стенкой. Дверь с водительской стороны открыта, и я, шмыгнув внутрь, нажимаю на кнопку открытия капота.
Девушки парней стоят рядом, часть и сама не прочь закуситься с соперником, а часть пытается успокоить своих бойфрендов.
Озираясь по сторонам, дёргаю вверх капот машины. Рассматриваю явно расфуфыренное сердце машины и ищу нужные мне провода.