Свечу телефоном, пытаясь разобраться, и когда нахожу, дёргаю, немного вырывая клеммы.
Сердце бьётся в тахикардии, но, увы, это один из ритуалов, которые я делаю не впервые. Правда, каждый раз это заставляет чувствовать себя хуже, чем паршиво.
— Эй! — слышу, как меня кто-то окликает, и судорожно сглатываю.
Опускаю держатель и хлопаю крышкой капота.
— Ты какого там роешься?! — улыбаюсь невинной дурацкой улыбкой.
— Я для студенческой газеты фотку сделала, чтобы показать её в статье, — прикидываюсь полной дурой, а сама чувствую себя последней мразью: — Можно будет потом снимок владельца добавить.
— Когда он придёт первым, — усмехается парень, принимая мою ложь.
Киваю всё ещё с улыбкой и отхожу подальше, чтобы затеряться в толпе.
Ищу глазами Рому, в момент как отхожу чуть дальше и стою напротив его шайки. Потасовка в мгновение ока рассасывается, а он показывает мне класс.
Только в мыслях я снова возвращаюсь к своему темноглазому парню, который наверняка игрок за справедливость и принципы. У меня, похоже, их совсем не осталось.
Снова натягиваю огромную толстовку на тело, пытаясь скрыться в тепле и уюте её владельца, даже если фантомно. И, не оглядываясь, валю отсюда к чёртовой матери.
Отчаянно хочется плакать, и я даже позволяю себе, когда сажусь за руль «Жука». Разгоняю машину, стирая слёзы.
Я очень редко плачу, но сегодня какой-то эмоциональный коллапс, что слёзы текут непрерывным потоком. Не знаю, за сколько я доезжаю до дома, и не иду сразу в квартиру. Остаюсь на детской площадке, включаю музыку, засовывая наушники в уши, и медленно раскачиваюсь.
Одиночество.
Да.
Я одинокий человек, несмотря на то что постоянно нахожусь среди людей. Это не влияет, внутри, в душе, я невозможно одна. И самое интересное, что никто как будто и не хочет знать меня. Знать ту девочку, что запряталась глубоко в недрах этой оболочки.
Компания Ромы не считается, сколько себя знаю, он диктовал, как вести себя и что делать. А когда вдруг у меня появилась смелость заявить о себе, он быстро подавил эти порывы. То, что он забрал меня из приёмной семьи, это только для того, чтобы я прислуживала.
Раньше я пыталась оправдать его, искала мотивы и причины и всегда пыталась найти, идеализируя своего единственного родственника. Но с каждым днём становилось всё сложнее, а теперь и вовсе, кажется, их нет.
Можно было бы уехать… В конце концов, я уже совершеннолетняя, могу найти работу, снять комнатушку и жить себе в своё удовольствие. Такие мысли постоянно вылезают после наших с Ромой стычек, а потом, когда я отхожу от эмоций, понимаю, что на порыве злости это сделать гораздо проще. Теперь же, кажется, вряд ли меня что-то выгонит из этого города…
Залезаю в телефон и смотрю на самую красивую фотографию, которую когда-либо видела.
Очертания его тёмных из-за татуировок рук держат за шею, а мы готовы съесть друг друга. И это смотрится не вульгарно, а напротив — даже красиво. Как будто два человека не представляют жизни друг без друга.
Было бы оно так, я бы здесь не сидела. И да, я осознаю, что это в какой-то степени невозможно. Просто та маленькая одинокая девочка вдруг нашла своего героя, которого в её жизни никогда не было. И теперь ей до отчаяния хочется вписаться в его жизнь и показать себя настоящую. Ранимую, добрую, порой дурную и, главное, уязвимую.
Вдыхаю поглубже, открываю контакт и ещё пару секунд раздумываю. Однако, так и не решившись, убираю телефон и встаю с качелей, двигаясь к дому.
Глава 11. Артур
— Чего задумался? — слышу, как зовут парни, а сам снова утопаю в своём воображаемом мире.
— Нормально, — поднимаю бутылку пива, кивая им.
Рядом сидит Вера, поглаживает бедро. Реакция есть, и я уже подумываю, куда бы свалить с ней. Девчонка не отличается избирательностью, только если во внешности и количестве кубиков пресса. Но в нашей компании, как ни крути, практически каждый поездил на ней.
Лёгкий секс, не обременённый слезливыми страданиями и соплями. Удобно.
— Когда ты едешь? — спрашивает Ян, делая глоток своего пива.