— Сергей Александрович, — кричит охранник, — машина сейчас взорвется. Он тянет руки к хозяину. Сергей пытается нащупать телефон, вмиг ставший для него очень важным. Он хватает его и, невзирая на боль, сжимает так крепко, как будто дороже и нет ничего. Охранник осторожно тянет хозяина из железного плена.
— Потерпите, сейчас, осталось чуть-чуть, — он что-то кричит второму. Тот проверяет водителя и разочарованно качает головой. Второй охранник помогает перехватить мужчину. Сергей кричит от боли, разрывает горло и периодически падает в темноту, теряя сознание. Приходит в себя через секунду и опять кричит, но рот только издает утробный рев. Телохранители кладут тело хозяина на обочину. Дождь плачет, омывает сам перед смертью. Вся одежда промокает, липнет к коже, чем причиняет еще больше боли. Сергей думает, что вот и хорошо, вот еще чуть-чуть почувствует, и ад спасет, заберёт ребенка к себе. Сергей поднимает глаза к небу, молит чтобы все побыстрее кончилось. Глупо молить небеса, его туда не пустят, он дитя ада. Он поставлял в преисподнюю души. Губил молодых и здоровых ребят наркотой, которая травила их тела и туманила разум. На его руках кровь, и вряд ли Бог простит ему все эти грехи. Охрана суетится, звонит в службу спасения. Но вдруг Сергей слышит выстрел, один, второй и сильные парни падают друг за другом на грязный асфальт, не успев даже вытащить пистолеты. Сергей смеется, кривит рот, выпускает алую струйку. Видит смутный силуэт и сталь пистолета, которая отражается на мокрых роговицах. Выстрел. Жгучая боль расползается по телу, конечности немеют, а кровь смешивается с грязной водой и впитывается в землю. Веки становятся тяжелыми, и Сергей закрывает их. Там темнота. Здравствуй, Ад. Палец на кнопке вызова…
— Сергей, Сергей, — орет в трубку Эд, но слышит только выстрел.
Друг роняет телефон. Сегодня он не успел.
Часть 2.
Глава 33.
Трель звонка напоминает Ане о детстве. Она стоит у старенькой и обшарпанной двери родительской квартиры. Слышит приближающиеся шаги, напрягается. Аня надевает самую обворожительную улыбку, чтобы раньше времени не встревожить маму.
— Доченька, милая, ну что ты стоишь, проходи, — маленькая хрупкая женщина открывает дверь и во все глаза смотрит на дочку. — Михаил, смотри, кто приехал, — кричит она вглубь комнаты.
Аня застывает в коридоре, сжимает сильнее ручку своего чемодана. Старается вспомнить заученную легенду, но мысли улетучились, как только она переступила порог дома.
— Ну, что ты стоишь, как неродная, — суетится мама, переминает в руках полотенце и поглядывает в сторону кухни. — Давай проходи, мы с папой так по тебе соскучились.
Аня послушно снимает обувь и проходит на кухню. Отец сидит у открытого настежь окна и курит. Девушка останавливается в дверях и прислоняется плечом к старому деревянному косяку.
— Папа, — немного встревожено, — как дела?
Отец приподнимает бровь, ухмыляется и делает глубокую затяжку.
— Это как у тебя дела? У нас с матерью день на день похож.
Аня берет себя в руки, отстраняется от стены, тянет вниз полы фиолетовой футболки. Она мило улыбается и садится у окна за маленький обеденный стол напротив отца.
— У меня тоже все хорошо, — она хватает со стола горсть крыжовника и кидает в свой рот. Морщится, но делает вид, что сок ягоды сладкий. Отец замечает эту фальшь и поправляет густые усы.
— Твой чемодан говорит об обратном.
— Миша, ну что ты напал на девочку? — мама копошится у плиты, переставляет кастрюли и ставит чайник.
— А правда, Анечка, что у тебя с Сергеем? Я по телефону ничего не поняла, — мама опускает полотенце на стол и смотрит в глаза дочери.
— А что у нас? Все хорошо, — играет Аня. Плохо играет, неубедительно. Она хватает опять крыжовник, давится сладко-кислой ягодой, лишь бы не выдать свои переживания.