Аня бездумно ковыряет вилкой начинку пирожка и делает глоток холодного кофе. Не обращает на колкости подруги внимания. Глеб просто не мог так поступить, а зародившееся в душе чувство тревоги начинает все больше разрастаться.
Ее мокрые волосы неприятно свисают и падают на лоб при каждом взмахе головы.
— Да, все в силе. Только, может, не будем тянуть до выходных? Приезжайте с Олегом в среду. Я так по вам соскучилась, — с горечью вздыхает Аня.
— Нет, солнце, не могу. Ты же знаешь, после того случая Олега мотают везде, как собачонку по разным делам. Этот Эд просто зверь неугомонный. Не думала, что это скажу, но уж быстрее бы твой возвращался, что ли.
— Прости меня за ту историю, если бы я знала, что на Олеге это тоже отразится…
— Успокойся, все нормально. Просто он же лучший, — смеется подруга, и ее смех пролетает по пустой кухне. — Так что в выходные в баре. Я устраиваю тебе очень культурную программу.
— Ох, не перестарайся, а то все плохо закончится, впрочем, как и всегда.
— Не утрируй, все будет ОК, — веселится Надя.
— Может, хоть скажешь, что задумала и к чему мне готовиться? — тревожится Аня такому запалу подруги.
— В субботу все узнаешь, — таинственно хихикает Надя. — Какие планы на сегодня?
— Схожу к маме, а то все ее вкусняшки съели, — облизывается Аня и назло подруге громко чавкает.
— Не дразни, я тоже по пирожкам тети Наташи соскучилась, — притворно хнычет Надя. — Все, вредина, я пошла на шопинг, а то не могу же я на твой праздник прийти не нарядная. Все. Целую крепко — твоя репка! — и вешает трубку.
Аня убирает со стола, одевается, сушит волосы. Через час захлопывает за собой дверь и снова слышит короткие гудки в трубке. Глеб не отвечает.
Глава 38.
Большую комнату заливает электрический свет. Он сталкивается с солнечными лучами, борется за право обладать помещением.
Прохладный ветерок пробирается из приоткрытого окна, шлейфом холодит ступни. Аня сидит в кресле напротив родителей и пьёт свежезаваренный чай. Чашка обжигает ладони, а дымок поднимается и нежно щекочет щеки. Папа щёлкает пультом от телевизора, ищет интересующую только его информацию. Мама спокойно перебирает гладкие клубки пряжи, присматривает ту самую нужную. Её глаза бегают от одного клубка к другому и не реагируют на дочь. Идиллия в семье приободряет Анины мысли. Надежда на тёплый уголок в сердце каждого родителя согревает лучше чая. Аня улыбается, представляет, как собирает родителей в охапку, обнимает крепко, целует каждого, не разделяя любовь. Эти нежные чувства рождаются сами собой, пробегают волной и окутывают невидимым покрывалом. Любовь к родителям нечто святое, её не спутаешь ни с чем другим. Аня наклоняет голову и с нежностью разглядывает стариков. Так почему же любовь к другому человеку так отличается? Почему ее нельзя приобрести при рождении? Почему её можно только взрастить и надеяться, что ты сделал всё правильно?
— Что ты так улыбаешься? — смущается отец, когда прослеживает сладкий взгляд дочери. Он откладывает пульт, теряя интерес к новостям. — Ты сегодня какая-то странная.
— Миша, не приставай к дочери. У нее просто хорошее настроение. Ведь скоро День рождения. Ты уже решила, как будешь праздновать? — мама не прекращает увлеченного занятия, но поднимает на дочку вопросительный взгляд.
Аня отставляет уже остывшую чашку на комод, подтягивает ноги и садится по-турецки. Если честно, то она и не думала об этом, за неё всё решила Надя.
— Думаю, посидим вместе, съедим тортик, — девушка смотрит на маму, которая приготовилась внимательно её слушать, — можешь соседку Валю позвать, — Аня кивает на дверь в знак своего решения.
— Постой, постой, — влезает в разговор отец и приподнимает свои очки. Он устраивается поудобнее на диване, ищет ногой потерянный тапок, — а как же ресторан?
— Какой ресторан? — открыто удивляется Аня. — Нет, ты путаешь, — она мило улыбается растерянному отцу, который явно что-то недопонял, и делает еще глоток чая. — В бар я пойду в выходные с Надей.
— Нет же, — возражает Михаил, он перебирает в пальцах полы старой футболки, начинает нервничать. — Я всё прекрасно знаю, — чуть грубовато, начинает злиться, отчего его глаза становятся суровыми. — Тебя пригласили в ресторан и спрашивали нашего разрешения, — он достаётся папиросы и закуривает прямо в комнате, невзирая на запреты мамы. Она видит его суровое лицо и быстро решает не связываться. Пусть успокоится.