Нунг слышит разочарование в ее голосе. Внутри обрывается последняя тонкая струна. Он с вызовом смотрит на приближающееся лицо и в момент поцелуя уворачивается.
— Ага, как же, — срывается по-настоящему.
Какая муха с утра укусила, сам не понимает. Ревность заполняет воздух вокруг. Нунг хмурит тонкие брови. Ему безумно надоело чувствовать третьего человека в их отношениях.
— Нунг, — громко. — Противный мальчишка, больше не смей так делать, — бьет по лицу, оставляет розовый отпечаток и еще сильнее начинает психовать. Видит, как губы малыша затряслись от обиды, как ожог от руки причиняет боль. Анна опускает веки и тянет ладонь к шее парня, нежно гладит, ведет длинным пальцем по вене. — Не заставляй злиться, я не хочу наказывать тебя, — и с оттяжкой хлопает по оттопыренной попке парня.
Утро уже не такое доброе. Это впервые, когда Нунг так в открытую начал разговор о Сергее, впервые он высказал свое недовольство.
— Ты его тоже так наказывала? Такого мужчину? — в глазах парня гнев, пламя.
Нежные ягодицы горят от тяжелой руки, а щека еще долго будет помнить щиплющее жжение. Хватит. Он больше не может молчать, тем более после сцены в баре. Когда все видел, ощущал их страсть, а сам рассыпался на миллионы осколков и умирал под ботинками суровых телохранителей.
— Ты его до сих пор любишь? — пытается отползти. — Мне Брюс все рассказал о ваших отношениях, — не останавливается, впервые не боится блеска в глазах женщины. Пусть хоть убьет, но он будет знать правду.
Анна хватает парня за подбородок, больно сжимает длинными пальцами, ногтями впивается в персиковую нежную кожу. Мальчишка крутит головой в попытке увернуться.
— Заткни свой милый ротик, — еле сдерживает свой гнев, глотает воздух, чтобы не сорваться и не ударить снова. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не устраивал мне допрос. Иначе я вышвырну тебя.
Нунг пытается вырваться. Анна держит крепко, дотягивается до губ, предупреждает об угрозе. Кусает, выпускает маленькие капельки крови.
— Ну что ты, малыш, — облизывает его губы, успокаивает своего вспыльчивого детеныша. Она понимает, что теперь лишь этот мальчишка остается для нее отдушиной и навредить ему совсем не хочется. — Я на дне рождения Брюса обидела тебя? — переводит разговор, мурлычет кошкой и все ближе спускается к шее. Анна знает, что Нунг послушный и предупреждение понял сразу. — Что ты хочешь за мою оплошность?
Парень терпит, елозит спиной по сбившимся подушкам. Не хочет ругаться и окончательно злить свою хозяйку. Ему до смерти страшно остаться одному без ее силы, власти и покровительства, а самое главное, он не хочет потерять такую больную, но очень ценную для него любовь. Нунг мнется, глаза не поднимает, хлюпает носом, но сдается. Лучше так, чем в немилости.
— Феррари, — тихо говорит он. Забивает на дурные мысли и воспоминания. Сейчас Анна его, а Сергей лишь назойливое имя.
— Умничка, — целует его женщина.
Стягивает простыню, забирается руками в каштановые волосы и по новой начинает исследовать обнаженное тело. Малыш стонет и сильнее тянет губы, позволяя наслаждаться их пухлой мягкостью. Как будто в первый раз и ночи было мало.
Их горячую любовь прерывает звонок телефона.
— Не бери его, — шепчет парень на ухо женщине, дергает головой, натягивает ремни на запястьях.
— Не могу, мой сладкий, — Анна отрывается от его губ. — Рабочий день в разгаре. Наверное, это Брюс меня потерял, — она сползает с кровати, где на теплом шелке с черной повязкой на глазах остается ее мальчик. Она поправляет взмокшие волосы, накидывает на себя простыню, которая немного защищает кожу от прохлады. Берет телефон с тумбы.
— Да, Брюс. Если ничего срочного, то все разговоры потом, — расстроена, что ее отвлекли по пустякам от сладкого. — Ты меня отвлекаешь.
Брюс молчит долго, только сопит и громко дышит.
— Брюс, что случилось? — Анна подходит к окну. Фонари уже погасли и город погрузился в пыльный серый туман.
— Анна, Анна, — дрожит голос.
— Ну же, Брюс, говори… — злится.
— Сергей. На Сергея совершили покушение. Он в реанимации, и врачи отказываются со мной разговаривать. Я звонил, а там…