***
Утро не приходит, когда в жизни нет Солнца. Сергей открывает глаза, путается в ощущениях. Чернота накрывает его плотным покрывалом, сгущается прямо перед глазами, делает больно и давит на зрачки. Сергей закрывает веки глубоко, чтобы назойливые вспышки отступили, потом распахивает, пытается увидеть очертания, но густой черный саван покрывает все вокруг. В глотке застревает панический крик. Он хлопает ресницами ощущает их движение, но больше ничего не видит. Солнце погасло.
Глава 52.
— Даниил, что мне теперь делать? Как я могу ему помочь? — Эд держит в руках целлофановый пакет с вещами Сергея.
Парень прислоняется к стене, чувствует аккуратно подкрадывающуюся боль. Время обеденное, но коридор больницы пустует. Только большие настенные часы отсчитывают непослушные минуты. Три недели как одна пролетели почти незаметно в суете больничных будней и постоянных обследований. Эд заправляет в джинсы серую футболку, которую так и не вернул прежнему хозяину, и смотрит на врача. Во взгляде смешался страх за будущее Сергея и непонимание всего происходящего.
— Эд, — врач подходит ближе, снисходительно поглаживает его по плечу, чувствует все переживания нового друга, но в данный момент старается держаться строже. — Я еще раз говорю тебе, что физически ты ему никак не поможешь. Рана его почти не беспокоит, осталось совсем немного времени, и он вообще о ней забудет. Ему нужен просто близкий человек, который не оставит и сможет позаботиться, пока его неустойчивая психика приходит в порядок, — он бьет его тихонько по плечу, опасаясь причинить боль, — и хороший психотерапевт.
Эдуард дергается, отрывается от стенки, хочет что-то возразить, но под пристальным взглядом Даниила останавливается на полуслове, капитулирует.
— Поверь мне, — врач оборачивается, быстро с кем-то здоровается и убирает свою руку в карман халата. Прищуривает миндалевидные глаза и продолжает. — Я консультировался со множеством врачей. Сергею провели ряд дорогостоящих исследований, и все как один твердят, что это не что иное, как психосоматика, — Даниил делает по коридору несколько шагов, стук его каблуков заглушает назойливое тиканье. — Мы выписываем его домой, потому что я уверен, там и стены помогут, — мужчина многозначительно ведет бровью, чуть улыбается, но не видит отклика на каменном лице Эда.
— Хорошо, — наконец-то подает голос парень, он твердый, а хрипота выдает переживания. — Может, нужно посоветоваться еще с кем-нибудь? У нас связи в Америке. Давай я вызову оттуда врача, — воодушевляется своей идеей Эд. Сразу тянется за телефоном и натыкается на острый, обиженный взгляд врача.
— Ты думаешь, — возмущается он, убирает еще одну руку в карман и сильно сжимает кулак. — Наши хирурги, офтальмологи и психиатры хуже? — обижается Даниил, а об его взгляд можно порезаться.
— Нет, ну что ты, — теряется Эд, понимает, какую сморозил глупость. — Я просто уже не знаю, что предпринять.
— Я прошу тебя, успокойся, — врач смягчается и опять близко подходит к Эду. Сам переживает за Сергея, а еще больше за безрассудного Эдика, который может натворить сгоряча много дел. Даниил старается разделить с другом все переживания, помочь, направить, но все время натыкается на стену, которую Эд воздвигает, не желая получать заслуженное внимание. Не привык к заботе, не знает это чувство, умеет только отдавать и, судя по наблюдениям врача, отдает с лихвой и только одному человеку. Другие же видят в нем средоточие зла, ярости и бушующего огня.