Эпилог.
Эд идет по длинному серому коридору. По душе пробегает дежавю. Холодные мурашки играют на пояснице от этого заведения. Мужчина в форме открывает перед Эдуардом дверь, предлагает пройти в маленькую комнату. Парень немного медлит у самого порога, но потом переступает черту. Дверь громко захлопывается, заставляя Эда вздрогнуть.
— Ну наконец-то, — цедит Виктор. Он сидит за железным столом и смотрит на вошедшего гостя. — Рад тебя видеть.
— Не могу сказать того же, — Эд отходит от двери и присаживается на табурет напротив мужчины.
— Приятно видеть старого Эда, — усмехается Виктор. — Я смотрю, ты опять переоделся.
Мужчина осматривает парня. Он сидит непринужденно, в расстегнутой кожаной куртке и узких черных джинсах, которые до неприличия обтягивают его ноги и бедра. Из-под куртки выглядывает ярко-желтая футболка с какой-то геометрической абстракцией на груди. Зеленые глаза полны недовольства. Он облизывает нижнюю губу в нетерпении. Ему здесь явно неуютно.
— Хватит скалиться, Виктор, — перебивает льстивую речь парень. — У меня полно дел, и тратить на тебя драгоценное время я не хочу.
Эд кладет руки перед собой на стол и кидает гневный взгляд в сторону собеседника. Тот сидит весь бледный в сером тюремном костюме. Глаза бегают по сторонам, его плечи опущены, а волосы хаотично разбросаны на прямой пробор. Губы потрескались и сжимаются в узкую щель.
— Я так понимаю, — продолжает Эдуард, — тебе есть, что мне сказать, раз три недели добиваешься моего визита.
Виктор не выдерживает, подается вперед.
— Я слышал, Сергей вернулся в компанию, — спрашивает он, — и объявил о помолвке?
— Ты хорошо осведомлен для заключенного, — не понимает, к чему ведет мужчина. — Что тебе надо?
Виктор улыбается, но улыбка получается косой и неровной. Боль и злость застывают в холодных голубых глазах.
— Ты спрашиваешь, что мне надо? — начинает злиться он. — После того, как ты упек меня на нары, отобрал все мое имущество, перевел мои деньги на левые счета, отмыл их…
— Фу, как некрасиво, — ерничает Эд, чем вызывает еще больше злости в мужчине.
— Мне нужна свобода, Эд, — пренебрежительно выплевывает Виктор. — И я могу за нее заплатить.
Эдику становится интересно. Он поправляет свои давно коротко стриженные волосы, по привычке проходит по ним ладонью и поднимает бровь.
— И что же у тебя еще есть, чего я не отобрал? — скалится акулой парень.
— Информация. Я дам тебе информацию, откуда у проблем Сергея растут ноги. Ведь ты же не думал, что я все провернул один. Я сдам тебе главного, — Виктор улыбается, довольный собой.
Эд молча приподнимается с табуретки, поправляет выбившуюся из-за пояса футболку и отходит к двери. Разворачивается на пятках и находит испуг в глазах собеседника.
— Ожидаемо, ох, как ожидаемо! — смеется он. Стучит в дверь, и она открывается. — Жди, мне надо подумать, — говорит он и выходит из помещения.
***
Апрель на редкость выдался теплым, но дождливым. Хмурые тучи Лос-Анджелеса нависают тяжелым полотном и плачут мелкими слезами. Эд стоит под большим черным зонтом около своей машины и ждет. Из ворот кладбища начинают выходить люди. Они черными пятнами продвигаются к своим машинам и плачут вместе с дождем. Последняя из ворот выходит Анна Львовна в окружении своей охраны под руку с Брюсом. Ее черный брючный костюм ничем не выделяется из общей массы людей. Шляпа с большими полями хоть как-то защищает от мелкого моросящего дождя. Она замечает Эдуарда, что-то говорит охране, и они уходят за медленно удаляющейся фигурой Брюса.
— «Пес», — с грустью в голосе произносит она, когда останавливается в метре от парня.
— Соболезную твоей утрате, надеюсь. Нунг был хорошим человеком.
— Не надо этих слов, — злится Анна. — Я прекрасно знаю, что произошло с моим мальчиком, и кто исполнитель, — стирает накатившую слезу женщина.
— Тогда ты должна знать, за что этот мальчик был наказан, — чуть повышает голос Эдуард, стараясь не смотреть, как женщина плачет.
Он никогда еще не видел ее слез. От этого становится как-то не по себе.
— Поэтому я и не помешала тебе, — с болью понижает голос. — Я надеюсь, ему не было…
— Я сделал все быстро, он даже не успел испугаться, — твердо говорит Эд.
— Нет, не говори ничего, я не хочу знать, — останавливает его Анна, машет руками, обтянутыми прозрачными черными перчатками. Капли дождя капают с ее шляпы и разбиваются о плечо. Через пару минут у ворот они остаются совсем одни.