—
А ты хорошо смотрела? — не унимается подруга.
—
Хорошо, там только рабочие папки и множество договоров, — Аня закидывает ногу на ногу. — Ты же сама должна понимать, что такая информация не будет просто так валяться у него в столе.
—
Аня, — с мольбой в голосе, — ну, пожалуйста, спроси у Сергея, так, аккуратненько.
—
Ага, ты что совсем офонарела? — Аня отрывается от мягкой спинки дивана в порыве встать. — Как ты себе это представляешь? — Аня корчит рожицу в надежде, что подруга поймет ее настрой. — Сергей, привет, — иронично наигранно, — а ты не мог бы мне рассказать про охранника с татуировкой птицы на спине. Зачем? Ну надо. А зачем не скажу! — смеется Аня. — И ты думаешь, это прокатит? Нет, накроет плитой! Могильной! Ты этого хочешь? Причем, и мне, и твоему охраннику, — Аня поднимается, отходит к камину, ждет желанного тепла. Слышит лишь тяжелое дыхание в трубке. — Ты Сергея видела? Он сделает, а потом разбираться будет, — продолжает монолог девушка. Проводит по каменной полке над камином пальцем. На том конце провода начинаются тихие всхлипы.
—
Анечка, пожалуйста, я больше так не могу, — уже громче всхлипывает Надя.
У Ани аж сердце приостанавливает удары от такой искренней мольбы. Вот, что любовь делает с сильным человеком, а то, что ее подруга — очень сильная личность, Аня никогда не сомневалась.
— Хорошо, — соглашается Аня. — Но если не успею ему все объяснить, то я буду приходить к тебе в самых страшных кошмарах. Согласна?
— Да! — твердо.
Вот наглая морда.
Глава 13.
Аня стоит у дверей в кабинет Сергея. Упирается лбом в стену и пытается сосредоточится. Вечер настал как-то неожиданно. За длинным разговором с Надей Аня так и не заметила, как сумрак сгустился и накрыл собой город. Сергей приехал рано и, как всегда, закрылся в кабинете. Аня прислоняется к стене. Холод волнами передается ее телу. Она закрывает глаза и мысленно пытается проиграть свой предстоящий разговор. Дверь в кабинет плотно закрыта. Сергей внутри, она точно знает это, но не малейшего звука не вырывается наружу из этой берлоги. Уже час, как он закрылся, а Аня стоит у двери, не решаясь войти. Из раза в раз проигрывает свое поведение, подбирает правильные слова и успокаивает не на шутку разгулявшиеся нервы. Но всегда натыкается на стену непонимания, которую сама же и воздвигает. Сама все придумывает, сама же отвечает на вопросы и ставит крест на их разговоре.
«Он не поймет», — думает Аня, поворачивается спиной к стене, подпирая ее, тем более после их недопонимания. Да еще и работа доставляет ему много проблем. Аня замечает это по его длинным разговорам по телефону на повышенных тонах. Сергей подолгу сидит в кабинете, предпочитает уже два дня и ночевать там, засыпая прямо за рабочим столом над кипой бумаг. Его лицо всегда было серьезным, но теперь еще и тревога отвоевала его морщинки. Конечно, Аня хочет верить, что все его плохое настроение было вызвано их ссорой, но врать себе глупо. Проблема гораздо глубже, и это не Аня. Такая тревога и задумчивость ее мужчины явно вызваны чем-то другим. Аня еще сильнее облокачивается на стену, вжимается в нее всем телом. Прислушивается. Тихо. Может, он опять уснул?
Оказывается, это очень трудно сделать первый шаг навстречу. Аня не знает, смогут ли они помириться? А ведь ее эта ссора тоже очень напрягает, не дает дышать полной грудью. Она ощущается тяжелым грузом на ее плечах и пустотой где-то глубоко в душе. Аня ощущает эту неприятную дыру с тех самых пор, как за Сергеем захлопнулась дверь, и эта дыра разрастается с каждым прожитым днем. Отвоевывает для себя все больше и больше пространства, не давая здраво рассуждать и правильно чувствовать.
Смелость не ее конек, но поговорить им все же придется. И дело даже не в Надиной просьбе, хотя она и подтолкнула Аню в правильном направлении. Дело в их отношениях и в праве на чувства, какими бы они у них не были.
Аня тихонько приоткрывает дверь в кабинет. Она предательски скрипит, оповещает хозяина. Девушка заглядывает в полумрак комнаты.
— Заходи, — сухо из глубины. Как будто давно ждал.
Аня быстро проскальзывает внутрь и закрывает дверь, но остается стоять около нее.
Сергей стоит у окна в приглушенном свете ламп. В лучах уходящего солнца его тело выглядит еще больше. Оранжевые блики остаются на его плечах, пробегают по груди и растекаются краской под ногами. Мужчина нервно теребит свой галстук, как будто эта дорогущая удавка сжимает ему шею. В тишине кабинета раздается его тяжелое дыхание с приглушенным рычанием.