— Сергей? — уже тревожно зовет Аня и делает шаг, чтобы помочь. Он останавливает ее, вытягивает вперед руку.
— Все нормально, — он ставит на место бутылку и закрывает шкаф. Сильно-сильно сжимает и разжимает глаза. Тяжело поворачивается. — Что тебе рассказал Виктор? — вопросом на вопрос отвечает, хотя сам уже догадался по сбивчивому рассказу Олега.
— То, что она твоя… — Аня подбирает слова, — любовница. И ты летаешь к ней постоянно, — Аня с мольбой смотрит на мужчину, просит, чтобы он начал все отрицать, сказал, что это ложь.
Она готова провалиться сквозь землю лишь бы не услышать правду, которую сама себе напридумывала. Пусть сейчас соврет хоть что-нибудь, и она поверит. Даст свою руку и уйдет хоть на край света. С ним. Это она поняла в ту минуту, пока он жадно поглощал виски, прикрыв глаза. Обмани меня, кричит, но в гостиной стоит тишина.
— Это тоже не совсем правда, — все, что может сказать Сергей. Его глаза мутнеют. Аня закипает.
— Ты что, издеваешься? Так расскажи всю свою правду. Я выслушаю, может, даже и пойму. — Она скрещивает руки на груди и присаживается на подлокотник кресла. Сергей все также стоит у шкафа, облокачивается на него спиной. Ноги стали ватными, но, к удивлению Сергея, голова прояснилась.
— Анна, — Сергей осекается, поправляет волосы под пристальным взглядом девушки, — Анна Львовна была моей женщиной — это правда.
Аня опускает глаза, плечи и сама почти опускается, разливается на пол бесформенной кляксой.
— Мы были вместе около пяти лет, когда я проходил в Америке стажировку. Но потом… — воспоминания даются ему с трудом. Он находит их в самых дальних уголках своей памяти, отдирает от стенок и вытаскивает наружу окровавленными ошметками. — Потом мы расстались, и я улетел. Теперь мы только деловые партнеры, не более. Переговоры ведем исключительно по телефону или видеосвязи. Мы давно уже не виделись. Виктор сказал тебе неправду. Нас уже восемь лет связывают только деловые отношения.
— А в Америку ты летишь на экскурсию? — язвит Аня, пытается ужалить побольнее, выплеснуть накопившийся яд.
— Нет, в Америке у меня просто дела, — спокойно, не обращает внимания на уколы. Он прекрасно понимает Анину реакцию, да еще и после всего вранья. — В компании проблемы, и мне надо их решить незамедлительно.
— Почему ты? — не успокаивается Аня, вспоминая его разговор с Эдом. — Почему не Эдуард? Он же твоя правая рука. Он может слетать за тебя.
— Нет, не может, — Сергей отрывается от шкафа и медленно подходит к столу, чуть пошатываясь, потеряв опору. — Я президент компании и не могу оставить эти проблемы без своего внимания. Пойми, мне самому надо быть там. Ты многого не знаешь, — он обходит стол и движется к Ане совсем неторопливо.
— Так расскажи!
— Я не могу, это все не для тебя. Все эти проблемы тебе не нужны.
— Не решай за меня! — кричит Аня, вскакивает с места. — Ты не имеешь право за меня решать.
— Имею, если это касается твоей безопасности. Я переживаю, и ты это знаешь. Тебе не надо в это вникать.
— Не понимаю, — качает головой Аня, она сама подходит к Сергею вплотную, меняет тон. — Ты говорил, что любишь и хочешь быть со мной вечность. А разве от любимых могут быть секреты, разве не должны они делить все радости и невзгоды, если хотят быть вместе? — Аня смотрит в его почти черные глаза, а сама пытается сморгнуть пелену от подступающих слез.
Как же Сергей хотел это услышать. Важные слова — любовь, вместе. Он впитывает их, запоминает, из ее уст они звучат так правильно и нежно.
— Я не могу, — обречённо. Сергей не может выбирать. Он не вправе. От этой поездки зависит многое и в первую очередь его и ее будущее.
— Сергей, я прошу тебя, не улетай. Если любишь, не улетай, — молит Аня, ее голос срывается на шепот.
— Я не могу, как ты не понимаешь. Это не мое решение, так складываются обстоятельства.
Сергей начинает злиться. Его черты лица заостряются, челюсть сжимается. Почему она слушает его, но не слышит? Упирается, лелеет свою обиду и, возможно, капельку ревности. Сергей на это очень надеется.