В соседний двор вползла каруца цугом,Залаял пес. На воздухе упругомКачались ветки, полные листвой.Стоял апрель. И жизнь была желанна.Он вновь услышал – распевает Анна.И задохнулся:«Анна! Боже мой!»
И всех, кого любил
И всех, кого любил,Я разлюбить уже не в силах!А легкая любовьВдруг тяжелеетИ опускается на дно.
И там, на дне души, загустевает,Как в погребе зарытое вино.
Не смей, не смей из глуби доставатьВсе то, что там скопилось и окрепло!Пускай хранится глухо, немо, слепо,Пускай! А если вырвется из склепа,Я предпочел бы не существовать,Не быть…
Неореализм
Жизнь одинокого мужчины,Интеллигентного таксиста,Как будто из кинокартиныВо вкусе неореалиста.
Осенний вечер. Час десятый.От фонарей не много свету.Закуривает сигарету,Достав ее из пачки мятой.
Подкидывает на ладониНа счастье мелкую монету.Поднявши воротник болоньи,Закуривает сигарету.
Заходит в бар. Берет газетуИ улыбается скрипачке.Закуривает сигарету,Достав ее из мятой пачки.
Он пьет, чего-то ожидает,Глядит с улыбкой виноватой.И сигарету зажигает,Достав ее из пачки мятой.
Вновь выпивает напоследок.Сереет. Близится к рассвету.– Ну что же, можно жить и эдак! —Закуривает сигарету.
Читая фантаста
С(таниславу) Л(ему)
Что, если море – мыслящее существо,А волны – это мысли моря,И зыбкое зеленое стеклоПодвижная пронизывает воля?
Тогда мне страшен мудрый океанИ буйное его воображенье.И что такое лютня, и кимвал,И стон, и необузданное пенье?
Как страшно быть смятением земли,Быть мозгом всеобъемлющим и диким,Топить в себе мечты и корабли —Быть океаном – Тихим и Великим!
Зима настала
В первую неделюОстекленелиГлаза воды.Во вторую неделюЗакоченелиПлечи земли.В третью неделюЗагуделиМетелиЗимы.
В первую неделюЯ духом пал.Во вторую неделюЯ чуда ждал.А в третью неделю,Как снег упал,Хорошо мне стало.Зима настала.
Я видел, как, поджав колени
Я видел, как, поджав колени,Со скал кидаются олениИ, распрямляясь на лету,Свою являют красоту.Летят, похожие на струйки,На руки, или же на струнки,На все, что так напряжено,Что в красоту превращено.Везде, где есть усилье взлета,Вдруг возникает красота —В крыле орла, в плече пилота,В осеннем трепете куста.
Получил письмо издалека
Получил письмо издалека,Гордое, безумное и женское.Но пока оно свершало шествие,Между нами пролегли века.
Выросли деревья, смолкли речи,Отгремели времена.Но опять прошу я издалече:«Анна! Защити меня!»
Реки утекли, умчались птицы,Заросли дороги. Свет погас.Но тебе порой мой голос снится:«Анна! Защити обоих нас!»
Расставанье
Расставанье,Век спустя после прощанья,Ты звучишь во мне, как длинное стенанье,Как стенанье ветра за стеной.Расставанье,Мне уже не нужное,Стонешь ты, как женщина недужная,Где-то за туманной пеленой.
Пробуждаюсь.Вместе с пробужденьемОборвался звук. Но странным пеньемЯ разбужен был. Так где оно?Я однажды в детстве слышал это:Женский вопль далеко до рассвета,Замиравший медленно вдали.Мне казалось – это похищеньеЖенщины. Куда ее влекли?
Так со мной бывает спозаранок,Когда что-то нарушает сон.Слышу похищенье сабинянок —Длинный, удаляющийся стон.
Двор моего детства
Еще я помню уличных гимнастов,Шарманщиков, медведей и цыган,И помню развеселый балаганПетрушек голосистых и носастых.У нас был двор квадратный. А над нимВисело небо – в тучах или звездах.В сарае у матрасника на козлахВились пружины, как железный дым.Ириски продавали нам с лотка.И жизнь была приятна и сладка…И в той Москве, которой нет почтиИ от которой лишь осталось чувство,Про бедность и величие искусстваЯ узнавал, наверно, лет с пяти.