Упал под стог болотного сена.Перестрелка суматошила слева,ПостепенноОтдаляясь.Долго дышал, отдыхал, принимая в сознаниеТо, что было вокруг: стальной холод осенней ночи,
Стога сена и звезды неба.Звезд было густо. МетеоритыТрассировали беззвучными очередями.
Он лежал на спине.
Кто видел ночные стога, тот знает,Что они порождают чувство движения к небу,Что грузно вплывают в звезды,Придавая им запах увядающих трав.
Со стогов не кажется страшной вселенная,Потому что в них можно угреться,И движение к небу ощущать как движение к дому.
Он проехал в уме тряским кочкарником,Потом чистым округлым кустарником ближних делянок.У сенного навеса,Круто развернув передок,Плечом поднажал и вывернул воз.Но оттуда домой не поехал,Ибо дома себя не увидел.
Лежал, привалившись к стогу.Звезды чиркали с неба.Бой смещался к востоку.Артиллерия била слева.
Хорошо пригреться, отдыхая от смерти,От приказа: живым не сдаваться. Да он и не сдался.Винтовку с собой уволок – ее он припрячет в стогу.
Подобная полночьБывает поздней осенью,Когда седеют траваИ осины, не отронявшие листьев.Выйдешь, бывало, из домаПо нужде. И замрешь у крыльца,Пока кот, черномазый колдун,Не притрется к ногам.
Если войска отступают, надо поддерживать дом.
Он это сено косил прошлым годом.Бабы во время покоса пахнут просушенным потом,Жаром и соком пьяной болотницы.
Теперь он прошел в умеЗадами, по тропке – к избе.Но в дверь не вошел,Потому что опять дома себя не увидел.
Лежал, привалившись к стогу,Бой смещался к востоку.
Когда шли к фронту, навстречу гнали стада.По обочине шли пастухи,Завернувшись в кнуты, словно в скатки.Старый бык неумелоВолочил за собою телегу,Свое грузное телоУнося от набега.А потом авиация налетела…
Тот, кто лежал в стогу осенней травы,Знает, как далеко до рассветаНочь наклоняется к утру,Как, словно без ветра,Дуновение пробегает в осиннике.
Лежал, привалившись к стогу.Живой, слава богу!Бой смещался к востоку.
Там, за Вязьмой, грозный гуд:Там фашисты наших бьют!
Закричала сова.А-а!
Звезда
Зима. Среди светил вселеннойЗвезда, как камень драгоценный.Я звездной карты не знаток,Не знаю, кто она такая.Против меня передоваяГлядит на северо-восток.
И я, солдат двадцатилетний,Счастливый тем, что я есть я.В болотах Волховского фронтаРасположилась наша рота,И жизнь моя, и смерть моя.
Когда дойдет звезда до ветки,Когда вернутся из разведкиИ в маскхалатах пробегутНа лыжах в тыл, придет мне смена,Настанет, как обыкновенно,Блаженный сон на сто минут.
Но я еще вернусь к рассветуНа пост. Звезду увижу эту.Она как свет в окне жилья.Не знаю, кто она такая,Зачем она стоит, сверкаяИ на меня покой лия.
Как странны польские эмблемы
Как странны польские эмблемы:Седой орел или сирены,Картавой готики орган,Чванливой Венгрии кафтан,Мазурка или краковячекИ воркование полячек —Коварных, мстительных, разумных, —Но кто прекрасней, чем они,С которыми в порывах юныхМы обнимались в эти дни!В дни нашей первой заграницыПривисленские озорницыНас провожали в новый бой —В метель железных полонезовИ в гром мазурки огневой.Как слезы юные прекрасны,И расставанья так легки,Желанья смерти неопасныИ все свершенья далеки!О, если не было бы Польши,Ее придумали бы после,Потом, уже придя с войны, —То краткое очарованье,То женственное обаянье —Война и молодые сны!
Можно и так…
Можно и так. На зареВыйти – и за садоводство,В час, когда в алой зареПышное солнце печется.
Чувствовать лапой босойХолод и влажность тропинки.Птиц услыхать, над тобойПинькающих без запинки.
Можно и так. Не спешаЖдать, чтоб глаза разлепились,Чтобы проснулась душа,Чтобы слова укрепились.